Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

Начальство заверило, что кто-то свел счеты с жизнью в лесу, мы отметимся и быстро вернемся каждый к своим делам. Как правило, если Геннадий Михайлович и привлекал меня к такого рода вещам, все расследование в дальнейшем ложилось именно на мои плечи. Вряд ли в этот раз у него был коварный умысел, потому что я услышала прямо над ухом:

– Говорил же, суицид.

Он успел приблизиться к березе вместе с Игорем Сергеевичем.

– Значит, ни документов, ничего, указывающего на личность девушки, не нашли? – обратился мой начальник к долговязому.

– Наушники да телефон, но он полностью разряжен.

Мужчина протянул устройство, предусмотрительно помещенное в специальный пакет.

– Уже что-то.

– Джинсы чистые, – проговорила я, не сводя взгляда со светло-синей ткани.

Геннадий Михайлович сделал шаг назад, наклонился куда-то прямо за моей спиной и вынес вердикт:

– Чистые, не переживай!

– Да не мои, – покачала я головой. – На девчонке чистые джинсы.

– Опрятная была, значит. Жаль ее, – вклинился Игорь Сергеевич.

– Настолько, что постирала их тут, у березы прямо перед повешением? – усмехнулась я и бросила криминалистам: – Парни, тазик тут не находили? Или кусочек хозяйственного мыла, может быть?

Геннадий Михайлович вскинул густые брови с проседью.

– Почему тебя это настораживает?

– Если она не умеет летать, то ей явно помогли сюда добраться. Могли и привезти, и принести: девушка хрупкая. Иначе штанины имели бы хоть какие-то следы грязи.

– Игорь Сергеевич, вы ведь судмедэксперт, я правильно понимаю?

Мужчина едва заметно кивнул.

– Про странгуляционную борозду[1] что скажете?

– Одна и косовосходящая, – он вытаращил на меня глаза, должно быть, впечатлившись познаниями в этой области инструктора по физподготовке. – Все указывает на добровольный уход из жизни.

– Давно девушка тут висит?

– Предположу, что около недели, более точный отрезок времени сообщу Геннадию Михайловичу позже.

– Семь дней, – тихо проговорила я, озираясь вокруг и анализируя.

В прошлый понедельник погода заметно улучшилась: воздух прогрелся, а главное, выглянуло солнце и радовало нас ежедневно. Именно за эти семь дней на улице окончательно растаяла снежная каша, серевшая на газонах и в тенистых частях дворов. За городом таяние происходит позже. Не исключено, что неделю назад здесь еще лежал небольшой слой снега.

– Следы какие-то были? – обратилась я к криминалистам.

– Ага, жизнедеятельности кабана, – усмехнулся лысый. – Вон за той сосной. Проводить?

Я решила не обращать внимания на глупую шутку.

– Протектора, подошв, да хоть велосипеда…

– Чисто, – подтвердил мои опасения его более дружелюбный напарник. – Судя по всему, дня три-четыре назад тут еще был наст. Снег стаял, а вместе с ним и все следы.

– Ну вот, – радостно резюмировал Геннадий Михайлович. – Нет следов – нет преступления.

– Ошибаетесь, – не сдавалась я. – Джинсы без следов грязи, морской узел, завязать который вряд ли под силу девушке ее комплекции и возраста. Ей ведь около пятнадцати? – обратилась я к судмедэксперту.

– Я бы сказал семнадцать-девятнадцать.

– Хоть бы восемнадцать уже стукнуло, – потер виски мой начальник. – Если несовершеннолетняя, то, как ни крути, уголовщина.

Парни принялись снимать труп с березы. Я предпочла отвести взгляд, а Геннадий Михайлович решил вернуться к моим наблюдениям.

– В интернете полно роликов, как завязывать и узлы, и галстуки.

– Ну а сама веревка со свежим срезом? Чем девушка могла это сделать?

– Могла и заранее принести, обрезав дома, раз готовилась.

– В квартире логичнее использовать для этого ножницы.

– Может, не нашла, – осторожно высказался Геннадий Михайлович.

Очередного расследования ему очень хотелось избежать, это я понимала, как и то, что все не так очевидно, как может показаться. Я медленно обходила вокруг березы, когда заметила на стволе небольшую стрелу, вырезанную в коре ножом. Острие было направлено вверх.

– А это что? – провела я по задранному краю древесины пальцем, благо перчатки все еще были на мне.

– Дети в казаки-разбойники играли, наверное, – предположил Игорь Сергеевич.

– В лесу? – удивилась я.

– Ну тут не так далеко до города.

– Ага, километров десять. Если это так, не исключено, что впору и детишек поискать. Кстати, остальные деревья осмотрели? Есть там что-то похожее?

Мужчины переглянулись, а я, тяжело вздохнув, сделала шаг в сторону ближайшей березы. Геннадий Михайлович последовал моему примеру, держась чуть в стороне и обходя вокруг каждое встречающееся ему на пути дерево. Делал он это молча, я тоже не заговаривала с начальством, боясь нарваться на активное неодобрение своей позиции.

Минут через тридцать, когда Геннадий Михайлович принялся согревать дыханием руки, я поняла, что следует закругляться. Ни одного похожего знака нигде поблизости мы не нашли. Я обратилась к парням:

– Можно будет установить, кору и веревку резали одним и тем же ножом или разными?

– Попробуем, – отозвался лысый.

– Доложите, – коротко кивнул начальник, и мы простились с мужчинами.

Пока возвращались к машине, я изо всех сил сдерживалась, чтобы не накинуться на Геннадия Михайловича со своими умозаключениями, коих у меня накопилось немало.

Как только автомобиль двинулся с места, я пристегнула ремень и быстро заговорила, стараясь ничего не упустить:

– Никакая это не суицидница! Подростки, добровольно уходящие из жизни, делают это чаще всего назло кому-то или чтобы что-то доказать. Где записка с высказанными обидами, сожалениями, упреками?

– Погоди, – снисходительно ответил Геннадий Михайлович. – Установим личность, а там и прощальное письмо найдется. На компьютере или в телефоне, как там сейчас у молодежи принято.

– Что у подростков точно не заведено, так это чрезмерная педантичность, позволяющая передвигаться как по волшебству, минуя грязь.

– Ты ведь сама слышала: криминалист сказал, что на момент смерти в лесу еще оставался снег.

– Джинсы длинные, – не сдавалась я. – После высыхания остались бы разводы, а они будто только из химчистки. Петля опять же…

– Ох, Татьяна, – пригладил седые волосы начальник и замолчал.

– Жалеете, что взяли меня с собой и теперь вряд ли удастся остановиться на версии самоубийства?

– Жалею, что ты, со своим юридическим образованием, невероятной наблюдательностью и прекрасной логикой, проводишь время в спортивном зале среди наших потных оболтусов.

– Они вроде не жалуются.

– Пусть только посмеют, – хохотнул Геннадий Михайлович.

– Ну, против небольшого перерыва они точно возражать не будут.

Начальство едва повернуло голову в мою сторону.

– Ты хочешь сказать, что возьмешься за расследование?

– А у меня есть выбор?

Мы замолчали, и остаток дороги провели в тишине. Не знаю, о чем думал мой спутник, но мои мысли крутились вокруг березы, синей веревки и девчонки со спутанными темными волосами.

Если Геннадий Михайлович прав и она это сделала сама, то как объяснить такой странный выбор места? Повеситься можно было бы и ближе к