Гори все синим пламенем - Марина Серова

— Виталька! — ахнула я. — Да у тебя же сегодня день рождения! — Я хлопнула себя по лбу, проклиная собственную забывчивость. — Прости, ради бога! Поздравляю! — И я чмокнула Беккера в щеку.

— Никаких поздравлений сейчас не принимаю! В семь вечера — пожалуйста, а сейчас нет. Я еще не родился, — сказал Виталька и глянул на часы. — Ну, куда мы идем? — спросил он, так как мы все еще стояли у дверей магазина.

— Ты знаешь… — чувствуя себя немного неловко, протянула я, — наверное, никуда.

— Как?

— Я же это вручить должна! — я потрясла коробкой с покупкой.

— Успе-е-ешь, — Беккер махнул рукой.

— Нет-нет, — наотрез отказалась я. — И так ужасно виновата перед тетей.

— Ну а вечером-то придешь? — с надеждой в глазах проговорил Виталька, имея в виду намечающийся праздник.

— А ты по-прежнему один? — спросила я. — Я не буду лишней?

— Один.

— Тогда приду.

— Пожалуйста. Ведь мы столько не виделись! Столько узнать надо друг о друге и об общих знакомых…

— Приду, приду, — уже более уверенно сказала я. — А куда?

— Ко мне домой. В этот раз у нас все по-домашнему.

— Вы все там же?

— Ой, извини! — воскликнул Беккер. — Я совсем забыл: мои родители теперь в другом месте живут, ты же не знаешь.

Виталька достал из барсетки блокнот и, начеркав название улицы, номер дома и квартиры, вырвал листок и вручил мне.

— Круто! — воскликнула я, глянув на адрес. Указанный район в Тарасове считается сейчас очень престижным. Жилье там стоит дорого, что и обуславливает особенность контингента.

— Да, отец поднялся выше, — спокойно ответил Беккер.

— Тебе повезло, — немного неудачно пошутила я.

— Я так не считаю, — не принял шутки Виталик. — Отец долгие годы все наживал своим горбом. Начинал с мелочей, а теперь завод возглавляет. И я не хочу паразитировать на этом. У меня свое дело. Небольшое пока, но определенный доход приносит…

— А ты нисколько не изменился! — восхищенно воскликнула я, глядя на друга юности.

Оказавшись перед своей дверью, я на минуту замерла, прикидывая, как лучше поступить дальше. В конце концов я нажала кнопку звонка, коробку с подарком поста вила к стене, а сама застыла в позе выполненного реверанса.

— Иду-у, — послышалось за дверью.

На лестничной клетке явственно ощущался сладкий аромат ванили, и я смело предположила, что торт уже готов. Однако тетя Мила не открывала долго, видимо, все еще суетилась над чем-то. В конце концов тетушка предстала передо мной нарядная и с уложенными в элегантную прическу волосами. Я не двигалась с места.

— Женя! — удивленно и радостно воскликнула она.

Я стала громко и выразительно напевать знаменитую мелодию «Happy Birthday…», раскланиваясь в многочисленных реверансах.

— Ну хватит, хватит, — остановила меня через некоторое время смеющаяся тетя, — заходи в дом.

Сделав плутоватое лицо, я подняла с полу коробку и, опустив глаза, протянула ее тете Миле.

— Ой-ой, какое чудо! — сразу разохалась она, разглядев подарок сквозь прозрачную пластиковую упаковку.

Когда же тетушка раскрыла коробку, ее восторги просто вышли за пределы возможного, и она начала осыпать меня словами благодарности.

— Угодила? — хитро опросила я.

— Угоди-ила, — протянула довольная женщина. — Ну, идем скорее за стол. У меня и торт готов, и чай остывает. Я заждалась тебя уже.

Проголодавшись, я с удовольствием накинулась на аппетитный, украшенный пышными кремовыми розами торт.

— Тетя, ты настоящая мастерица! — закатив глаза, промычала я, откусив приличный кусок.

— Старалась, — горделиво покивала тетушка и замолчала. — А ты тоже молодец — такой чудесный подарок мне преподнесла!

А я, знаешь, — тетя Мила хихикнула, — судя по твоему утреннему настроению, грешным делом подумала, что ты забыла обо мне.

День ангела — не день рождения, конечно, но внимания все-таки хочется, особенно пожилому человеку…

— Ну что ты, тетя! — с успокаивающей интонацией произнесла я. — Как ты могла обо мне такое подумать!

— Жень, а ты актриса хорошая, — прихлебывая горячий чай, заметила тетушка. — Равнодушие великолепно сыграла. Ты ведь это специально сделала? Чтобы сюрприз был неожиданнее?

Мне хотелось, чтобы тетя Мила побыстрее оставила тему моего утреннего невнимания к ней и сердитости, но она, как назло, не переставала галдеть об этом. Я, кажется, начала краснеть, преследуемая муками со вести. Но в конце концов меня осенило: тетушка просто-напросто обо всем догадалась, а я тут сижу сейчас и корчу из себя мисс Благородство. Проклиная свои куриные мозги, я упрекнула себя еще и в самонадеянности. Ведь действительно глупо было думать, что юрист с многолетним стажем, ходячая юридическая энциклопедия, то бишь дорогая тетушка Мила, не раскусит мой дешевый трюк.

Однако, внутренне досадуя на себя, я все же не хотела напрямую сознаться в столь непростительной забывчивости и поспешила оправдаться окольными путями, выставив ее причиной загруженность работой.

— Ox, — вздохнула я, отодвигая пустое блюдце из-под торта, — устала я от всего!

Кружусь прямо как белка в колесе. Сама о себе забывать стала.

— Вот-вот, Женя, — тут же подхватила тетка, — и я о том же. Тебе надо отдохнуть и заняться собой. Ведь когда-нибудь и о личной жизни подумать надо! Тебе который уж годок, а? — Тетушка Мила хитро прищурилась. — Вот-вот, а все бобылем ходишь! Конечно, так о женщинах не говорят, но тем не менее это информация к размышлению…

Помни, Женя, человек — не цветок, и цвести ему не вечно. Пускай в дело свою молодость, красоту и привлекательность. И отдыхай, отдыхай больше!

Тетка опять сумела оборотить наш разговор в нужное ей русло. В этом — в железной логике мышления — она меня всегда обходила. Одной из излюбленных тем ее разговоров со мной были беседы о необходимости моего замужества. К счастью, сейчас мне было чем ее успокоить, ибо прямо вечером я намеревалась расслабиться на дне рождения Витальки.

— Правильно, тетя, — деловито заявила я. — Что это я? Все работа да работа! А жить когда? Между прочим, сегодня я намерена исправиться…

— Правда? — с особой нежностью в голосе спросила тетя Мила.

— Угу. Иду на день рождения.

— К кому, если не секрет?

— К молодому челове-еку, — игриво ответила я.

— Вот это я понимаю, вот это другое дело! — воскликнула тетушка. Немного помолчав, она с укоризной в глазах спросила: