Моя маленькая слабость - Марина Серова

У меня-то он имеется, но я не позволяю себе столь кричащих диссонансов. Я, как вы уже, наверное, поняли, за полную гармонию. Будь это интерьер квартиры или какой-нибудь туалет, они должны соответствовать человеку, его характеру, его привычкам, его образу жизни.

Или вы со мной не согласны? Тем хуже для вас! Конечно, те из женщин, которые хотят привлечь к себе внимание противоположного пола, потому что считают его недостаточным, способны таскать по грязноснежным тротуарам шикарные меха, это их дело, их удел. Но если — я томно вздохнула, разнеженная свекольно-томатными парами, исходящими от кастрюли, — вы отлично сложены и не страдаете комплексом неполноценности, то вполне можете позволить себе простую спортивно-джинсовую одежду, не опасаясь, что она нанесет ущерб вашей женственности и сексуальности. Наоборот, джинсы, великолепно обтягивающие ноги и попку, создадут вам нужный имидж спортивной и деловой девушки.

Что необходимо для того, чтобы завоевать расположение сильного пола? При том, что у тебя интересная внешность и необычный склад ума? Читать умные книги, посещать физкультурные залы, хорошо, то есть правильно питаться, высыпаться, уметь расслабляться и так далее…

Я попыталась еще что-нибудь вспомнить, но отдохновенную тишину моей квартиры разорвала телефонная жалоба. Я взяла лежавшую на подоконнике трубку.

— Алло, — произнесла я.

— Добрый день, — сказал незнакомый мужской голос, говорящий немного в нос, — вы Татьяна Иванова?

— Да, — холодно и официально ответила я, стараясь сразу зарекомендовать себя как серьезного человека.

— Мне нужно срочно с вами поговорить, — безапелляционно заявил незнакомец, которому, судя по голосу, было лет сорок, не больше, — вы можете уделить мне полчаса?

Я задумалась, спрашивая себя, что он такого интересного может мне предложить?

— Простите, речь идет о расследовании? — явила я чудеса проницательности.

— Да, — отрывисто произнес мой таинственный абонент, — но по телефону… Ах, простите, я не представился. Меня зовут Александр Петрович Спиридонов.

То обстоятельство, что незнакомец забыл представиться, могло означать либо то, что он надменный и самоуверенный тип, привыкший к тому, что его всяк знает и уважает, а посему сообщать свое имя ему нет нужды, либо что он волнуется. Я надеялась, что все-таки второе. До смерти не люблю чванливых и самоупоенных особ!

— Извините за любопытство, — деловито сказала я, — откуда вы узнали мой телефон?

— От господина Шаркова, — гордо изрек абонент, — вы, кажется, в бытность свою оказали ему важную услугу…

— Да-да, — поторопилась подтвердить я, — я помогла ему откачать деньги у одного нерадивого и наглого предпринимателя, едва не ограбившего его.

— Где мы могли бы поговорить?

— Приезжайте ко мне, — спокойно предложила я, — знаете, где я живу?

— Да. Буду у вас минут через двадцать.

Повесив трубку, я метнулась в комнату, дабы тщательно проинспектировать свою внешность. Сняла халат, облачилась в брюки и хлопчатобумажную рубашку «Levi's» белого цвета и слегка подкрасилась.

Видно было по всему, что мой клиент — человек решительный и энергичный, не любящий даром терять время. Такие качества я могла только приветствовать. «Я и сама такая», — испытывая что-то похожее на смущение, подумала я.

Выключив борщ, я проверила, сколько кофе находится в моем распоряжении. Давненько я не пополняла свои закрома. Кофе для меня — это то же, что велосипед для велосипедиста.

Кофе оказалось не так уж много, но достаточно, чтобы напоить гостя. Так было у меня заведено — угощать страждущих справедливости и алчущих моих услуг чашкой ароматного горячего напитка. Здесь я могла посоревноваться со всеми этими размалеванными секретаршами, принимающими посетителей в безликих современных офисах.

Спиридонов оказался точным как часы. Ровно через двадцать минут раздался звонок в дверь. На всякий случай я заглянула в глазок — старая, знаете ли, привычка. Ведь моя обитель неоднократно подвергалась не только незаконным проникновениям, но и разного рода взрывам, стрельбе и поджогам: слишком много людей, которых я хотела вывести и вывела на чистую воду. Так что всеобщая любовь сочетается в отношении меня у наших граждан с не менее крепкой ненавистью. Хотя основная часть ненавидящих меня отдыхает либо за решеткой, либо — под слоем глины, песка и чернозема.

Ну, не будем о печальном!

Задав, не открывая двери, несколько настороженных вопросов визитеру и убедившись, что он не кто иной, как Спиридонов Александр Петрович, я открыла дверь.

Мой гость оказался приятным мужчиной выше среднего роста. Худощавым и немного нервным. На нем были коричневые льняные брюки, изрядно помятые, и бежевая фирменная рубашка. На ногах — рыжего цвета кожаные туфли.

Брюнет с короткой стрижкой, высоким покатым лбом, открытым, немного вытянутым лицом и вежливой, хотя и немного напряженной улыбкой, он производил вполне интеллигентное впечатление. В руках он держал сотовый, что навело меня на мысль, что с деньгами у него все в порядке.

Не правда ли, циничное замечание? Но я ведь не занимаюсь благотворительностью, в конце концов!

— Я немного по-другому представлял вас, — брякнул он мне в прихожей, чем слегка заинтриговал меня.

— Какой, если не секрет? — я подняла на него невинные глаза.

— Не такой, как бы это лучше сказать… — он кашлянул и умолк, глядя на меня со смесью восхищения и замешательства, — эффектной, что ли.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я, разрешая гостю занять удобное кресло в гостиной.

Я села в кресло напротив и стала изучать внешность Спиридонова в деталях. Нос крупный, но это порода, рот — не очень, мелковатый, узковатый… А вот глаза — живые, яркие, с сетью тонких морщинок вокруг, с опущенными внешними уголками… Не знаю, что там у него стряслось, но чувством юмора он не обделен.

— У меня к вам неотложное дело, — он вдруг посерьезнел и даже как-то ожесточился.

У него заходили желваки, и я немного подивилась произошедшей с ним перемене.

— Слушаю вас, — слабо улыбнулась я и замолчала, давая визитеру время для того, чтобы собраться с мыслями.

— С моим братом произошло несчастье, — он снова кашлянул и потянулся к карману брюк, — у вас курить можно?

— Разумеется, — тоном гостеприимной хозяйки сказала я и ближе к нему пододвинула небольшую пепельницу из хрусталя.

Он достал пачку «Парламента» и, предложив мне, сунул сигарету в угол рта. Она тут же запрыгала у него между губами. Я поблагодарила за сигарету и прикурила от его серебряного «Ронсона».

— Так вот… — он окинул комнату глазами и перевел тяжеловатый взгляд на меня, — мне нужна ваша помощь. Его убили в подъезде собственного дома. Стукнули по голове чем-то тяжелым… — он глубоко затянулся.