Экс-баловень судьбы - Марина Серова

Конечно, рассуждения мои на фоне рыданий расстроенной женщины, только что потерявшей мужа, выглядели очень цинично, но в моей профессии, как и в некоторых других, нужно уметь абстрагироваться, иначе недолго и умом тронуться… Я решила внести ясность в главный вопрос:

— Вам известны мои расценки?

— Да, конечно. Насчет этого вы не беспокойтесь, мы имеем средства. Главное, чтобы злодеи понесли заслуженное наказание!

— В таком случае необходимо встретиться, чтобы заключить договор, и, кроме того, я хотела бы более подробно ознакомиться с обстоятельствами дела.

Записав адрес, я получила косвенное подтверждение платежеспособности своей новой клиентки. Квартира, которую мне предстояло посетить, находилась в доме, расположенном в одном из самых престижных районов Тарасова — на набережной Волги.

* * *

И вот теперь, спустя полчаса после всех вышеописанных событий, я мчусь в своей неизменной и ненаглядной «девяточке» навстречу новым приключениям.

По результатам предварительных переговоров с женой убитого профессора у меня сложилось твердое убеждение, что конкретика — не ее стихия, и я мысленно набросала для себя примерную формулировку задания, которое от нее получу. Скажем, так — мадам поручает мне провести дополнительное расследование по факту кончины ее мужа и определить причины наступившей смерти. Это на первых порах.

Что же касается представления пред очи заказчика самого убийцы, то, если версия милиции верна и это рядовое хулиганство, сделать это будет не так-то просто. Поди угадай, кто именно из нескольких тысяч неуравновешенных подростков оказался в тот вечер в опасной близости от несчастного профессора! Поэтому вторую часть расследования, если таковая понадобится, нужно будет начинать не раньше, чем удастся найти хоть что-нибудь, наводящее на след.

Впрочем, нечто подсказывает мне, что дамочка, к которой я еду, начнет именно со второй части. Думает, что если уж она обратилась к частному детективу, то не успеет и глазом моргнуть, а уж убийца — вот он!

Надо будет в разговоре ненавязчиво сориентировать ее, что во всяком деле есть своя технология, и любая работа — это не сиюминутное действие, а процесс, протяженный во времени. И это время должно оплачиваться.

Кажется, я сама себе заговариваю зубы. Как и всякий профессионал, я не успокоюсь, пока не дойду до конца и не выполню именно ее — ту самую пресловутую вторую часть: пока не найду убийцу. А дельце это, судя по началу, тот еще «глухарь», и найти преступника будет не так-то просто.

Испугались вы, Татьяна Александровна, вот в чем все дело! Испугались, что можете не справиться и профессиональное самолюбие ваше пострадает. Поэтому и рассказываете сами себе истории разные. «Первая часть» да «вторая часть»! Сомневаетесь, так нечего и ехать.

Ну это уж дудки! Чтобы я — профессионал до мозга костей, ас, зубр, монстр — не нашла каких-то сопливых ублюдков?! Да из-под земли достану! За шиворот приволоку!

В таком боевом настроении я припарковала машину возле нужного дома, поднялась на третий этаж и позвонила в дверь.

Мне открыла дама (именно дама, по-другому не назовешь) чуть старше средних лет, не по-домашнему ухоженная, в очень приличном, хотя и немного старомодном, домашнем платье с небольшой гранатовой брошью у горловины.

— Надежда Сергеевна, — представилась она. — Проходите, пожалуйста.

Пройдя по слабо освещенному коридору, в глубине которого угадывались двери, ведущие как минимум еще в три-четыре комнаты, мы оказались в гостиной, весьма недурно обставленной.

«А квартирка-то ничего себе — ковры, картины… Бабушкино наследство?»

Меня такие признаки благосостояния только обрадовали. Значит, проблем с оплатой действительно не будет.

— Присаживайтесь, — пригласила Надежда Сергеевна, гостеприимно указав на диван подозрительно антикварного вида.

Я села, стараясь не оставлять слишком глубоких вмятин, и попросила ее рассказать со всей возможной подробностью о том, что же произошло за последние два дня.

— Вы меня, пожалуйста, простите — наш разговор по телефону получился несколько сумбурным, но мне действительно все еще трудно прийти в себя после происшедшего.

— Нет-нет, что вы! Конечно, я понимаю, потерять близкого человека — это…

— Вы знаете, в таких случаях обычно спрашивают: не было ли каких-нибудь предпосылок, угроз, каких-нибудь подозрительных фактов… Но уверяю вас — ничего абсолютно! Все шло как всегда: работа — дом, тихо и спокойно.

— Кстати, раз уж вы упомянули о работе: нельзя ли об этом поподробнее — где именно работал ваш муж, каким был его обычный график?

— Да, конечно. Раньше мы оба работали в Тарасове, в Техническом университете, но лет шесть назад Анатолию Федотовичу предложили должность заместителя заведующего кафедрой в Покровском институте кооперации, и он согласился. С тех пор и работает там… работал… Преподавал историю, вел семинары, занимался со студентами дополнительными исследованиями — все как обычно. С понедельника по среду у него были занятия на вечернем отделении. Они заканчиваются не поздно — в девять часов вечера, поэтому я и не волновалась сначала, но потом…

Мне показалось, что самообладание готово уже изменить моей собеседнице, но она сумела удержать себя в руках.

— Это практически все, что я могу сообщить вам конкретно о самом происшествии. В четыре утра, так и не дождавшись мужа, я позвонила в милицию, а где-то около двух часов дня мне сообщили, что в Покровском морге находится тело мужчины, по приметам похожего на моего мужа. Я поехала туда… Ах если бы вы знали, что мне пришлось пережить…

Рядом с диваном на небольшом столике стоял графин с водой, и я поспешила налить стакан и предложить его своей собеседнице.

Все-таки зря я наезжала на нее. Это вам, Татьяна Александровна, давно уже примелькались изуродованные трупы и всевозможные проявления человеческой порочности, а непривычная к эксцессам тепличная интеллигенция и в ночных кошмарах такого не увидит. Учитывая обстоятельства, моя мадам держится еще молодцом. Другая на ее месте не то что расследование заказывать — свою фамилию забыла бы.

— Убийство произошло в Покровске, — продолжала Надежда Сергеевна, выпив воды, — и расследование ведется покровскими органами внутренних дел. Они установили, что смерть произошла в результате побоев. Причем характер ссадин и синяков свидетельствует о том, что нападали несколько человек. Они склоняются к тому, что это хулиганская выходка радикально настроенной молодежи. Из вещей ничего не похищено… да и нечего было похищать, крупных сумм Толечка с собой не носил, мобильным телефоном не пользовался — он не очень любил разные нововведения…

— Какие-нибудь особые улики на месте преступления были?

— Передо мной они не особенно распространялись, но по разговорам я поняла, что улик не было и что дело это считается почти безнадежным… Поэтому очень вас прошу — помогите!