Магическое кольцо Каина - Ольга Тарасевич

– Отец, какое же это счастье – благодарить Господа за то, что Он так добр к нам.

Дары для жертвенника Каин собрал быстро. Наполнил плошку крупным золотистым зерном, собрал самого спелого винограда и других плодов, обильно вызревших в саду.

Авель тоже времени даром не терял – заколол, наверное, жирнейшего барана в своем стаде. Также заколол он коз и ягнят.

«Ну и зачем Богу такая грудища мяса?» – подумал Каин, но вслух ничего не сказал.

Авель, опустившись на колени перед жертвенником, уже исступленно молился.

Каин тоже стал на колени, начал читать молитву.

Не успел Каин проговорить текст – как полыхнуло жаром. Каин даже отшатнулся: огонь, спустившийся на жертвенник Авеля, был очень сильным.

Потом Авель благодарил Бога за то, что тот призрел дары его.

Каин закончил молиться. Но никакого огня на его жертвенник почему-то не снизошло.

Каин читал молитвы до ночи. Продрог, мучительно ныли колени. Авель помогал ему, потом ушел в дом и, должно быть, позвал всю семью. Краем глаза видел Каин сестер и родителей – они тоже молились в некотором отдалении.

Хлеб и плоды лежали себе целехонькими на его жертвеннике.

– Ничего, Господь принял жертву Авеля за всю нашу семью, – утешала его за ужином мама.

– А может, мы проснемся, а твоих даров нет, – вторил отец.

Но и утром жертвенник был по-прежнему полон…

– Иди работать, – распорядился Адам, сочувственно глядя на сына. – Это отвлечет тебя от грустных мыслей.

И он ушел в поле. Правда, никакого облегчения монотонный труд не приносил. В груди давила страшная тяжесть, а еще отчего-то сильно хотелось плакать.

Каин убирал на поле солому, когда вдруг появился Авель.

– Я уже управился и помогу тебе!

Вид его улыбающегося лица Каина взбесил.

Надо же, какой добрый! Ему помогает, Богу молится правильно! И все-то у него легко, все радостно!

А вот интересно. Коли возьмет он острый нож и перережет Авелю горло – как тот перерезал недавно барану для жертвенника, – поможет ли ему его Господь? Или же брат будет таким же мертвым, как те козы и ягнята? Адам с Евой говорили, что человек – не как животное, он бессмертен.

Вот и проверим…

Каин снял с пояса нож, осторожно потрогал пальцем лезвие. Было оно острым, затупиться не успело – ведь недавно он хорошо наточил его.

Бесшумно подкравшись к наклонившемуся брату, он одной рукой схватил его за плечо, а другой чиркнул по шее. Авель упал лицом вниз, потом перевернулся, схватился руками за окровавленное горло. В его голубых глазах мелькнуло изумление. А потом они закрылись.

Авель был мертв! Ну точно заколотый ягненок – лежал без движения, и грудь его не вздымалась от дыхания…

Каин и сам не понял, отчего захотелось ему сорвать кольцо с крупным зеленым камнем, которое Авель всегда носил на правой руке.

Он надел его на свой палец и едва не закричал. Казалось, золото расплавилось и жжет кожу яростным огнем. Постанывая от боли, Каин попытался стащить кольцо – но оно не снималось, словно бы вплавилось в руку.

– Каин, где же брат твой, Авель?

Каин обернулся по сторонам, пытаясь понять, откуда раздается громкий голос. Но вокруг никого не было.

Понимая, с кем разговаривает, он с деланой беспечностью пробормотал:

– Разве я сторож брату моему?

Но голос не умолкал:

– Что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет мне от земли. И ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей. Когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле[1].

У Каина невольно вырвалось:

– Наказание мое больше, нежели снести можно. Вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня[2].

– За то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро[3].

Эти слова были последними, что Каин услышал от Него.

Когда он вернулся домой, вся семья уже знала о произошедшем. Господь оказался неимоверно болтлив. Мать рыдала, отец, как следует размахнувшись, ударил Каина по лицу.

Он забрал Аду, сестру и будущую жену свою, и ушел из родительского дома куда глаза глядят.

* * *

– Я пою в Дубае в ночном клубе. Получаю две тысячи долларов, и мне при этом не надо платить за еду и жилье. Мы живем в отеле, а едим в клубе. Мне очень нравится, что зимы нет. Хотя во всем есть и минусы. Там везде кондишены, кожа сохнет и стареет…

На месте этой девчушки, сидящей на соседнем кресле комфортабельного «Боинга», я бы переживала о другом. Все ее органы – наверное, вследствие какой-то механической травмы или неудачного падения – смещены ближе к низу брюшной полости. Это нарушает кровообращение, сдавливает сосуды, и, похоже, стопроцентно хорошего самочувствия эта девочка не имеет никогда. А еще мне очень не нравится темное пятно в ее левом легком[4].

Впрочем, я уже давно избавилась от привычки озвучивать людям их диагнозы. Своими словами я наносила тот же вред, что и официальная медицина, снимающая симптоматику, но не устраняющая причину заболевания. Болезнь возникает, когда у человека что-то нарушено во взаимоотношениях с миром, когда он не испытывает внутренней гармонии. И боль – это стимул к правильным изменениям, к тяжелому пути, по которому должен идти человек, желающий обрести здоровье. Хотя, конечно, у официальных медиков не отнять одного очень важного достоинства – они умеют проводить реанимационные мероприятия и давать тем самым пациентам время для осмысления проблемы.

Мне и самой есть за что благодарить врачей. Не так давно мне пришлось обращаться за помощью к наркологу[5]. В какой-то момент мне даже казалось, что я не справлюсь, что возврата к нормальной жизни без инъекций хотя бы метадона никогда не будет. Но я очень хотела жить, не разрушая ни свое тело, ни личность. И я справилась с этой зависимостью…

Я рассеянно слушаю воркующую певицу, иногда выдаю ожидаемые от меня реплики – но мысли упрямо возвращаются в Москву.