Anthropos phago - Олег Ёлшин

- От немыслимого до обыденного и привычного, вызывающего зевоту, совсем недалеко. От невозможного до возможного - лишь несколько шагов, - проскрипел старик.

- Что вы такое говорите?

- Скоро вы все увидите собственными глазами, - он встал, собираясь уйти, потом тихо пробормотал, - таков их план, - и в отчаянии добавил, - это я оторвал голову тому несчастному ребенку.

- Кто вы? – прошептал мужчина, прижимая к себе детские рюкзачки.

- А вы не знаете? – и вдруг повернулся. Он смотрел на него колючим взглядом и зло улыбался.

- Я… Мне… Кажется, я где-то вас видел.

- Конечно, видели. Еще бы… Кто же меня не видел?...

- Но было это… так давно. Этого не может быть! Тому, кого вы мне напоминаете, сейчас должно быть…

- Сто?!... Иногда я думаю, что мне уже лет двести. А может быть триста…

- Это вы?

- Центр Европы – говорите? Скоро! Очень скоро! Поверьте на слово…

- Простите! – услышал старик. Он успел отойти на значительное расстояние, потом обернулся, увидев перед собой мужчину, того журналиста, отца замечательного семейства, который стоял перед ним, сжимая в руках два детских рюкзачка. Газета нелепо торчала у него из кармана пиджака. Лицо было перепачкано майонезом от отвратительного бургера, которым он с удовольствием недавно давился. Его дети сейчас катались на карусели, не думая ни о чем, а он, позабыв о них, зачем-то бросился вдогонку за этим безумцем, и теперь в нетерпении стоял, переминаясь с ноги на ногу и, молча, с восторгом глядел, не в силах скрыть возбуждения.

- Слушаю вас? – спросил старик.

- Я… Мне… Ради бога, только не уходите. У меня к вам небольшая просьба. Могу ли я…

- Нет!

- Конечно, я слышал! Я знаю, что вы не даете интервью…

- Никогда и никому. За всю свою жизнь я ни разу не дал интервью, - сухо ответил тот.

- Но… Не пора ли изменить правило и приоткрыть завесу? – нагло спросил журналист, и по этой фразе можно было понять, что он профессионал, знает свое дело хорошо и готов на все.

- Вы готовы на все? – вдруг спросил старик.

- Простите? – удивился тот. – Ах, конечно! Редакция моей газеты непременно вас отблагодарит! Это входит в наши правила! За интервью с такой личностью они заплатят сумасшедший гонорар, не сомневайтесь!

Старик улыбнулся и снисходительно произнес:

- Вам это дорого обойдется.

- Наша редакция…

- Дело не в редакции, - спокойно перебил тот, потом прищурился и уже внимательно посмотрел на него своим холодным взглядом. А журналист с трепетом ждал. Он знал, что это интервью может перевернуть всю его жизнь, карьеру, сделать знаменитым, вознести к небесам. Такой шанс бывает лишь один раз в жизни, да и то не у каждого репортера, а тут такая удача. Старик тем временем молча на него смотрел, о чем-то думая. По его взгляду невозможно было понять – о чем. Он застыл, как изваяние, ничто на его лице не шевельнулось, а журналист не мог вымолвить ни слова - сейчас решалась его судьба. Пауза затянулась. Потом старик перевел взгляд в сторону парка, откуда раздавался неудержимый детский гомон и музыка, снова взглянул на него, вдруг произнес:

- Даже не думайте. Не стоит играть в эти игры, юноша.

- Но…

- НЕТ! Ступайте к детям и жене, у вас замечательная семья. И не дай вам бог.

Сказав это, повернулся и его высокая фигура начала медленно исчезать вдалеке, а молодой мужчина продолжал обескуражено стоять, с сожалением глядя ему вслед.