Идеальная незнакомка - Меган Миранда

Характер – вот как Эмми окрестила причуды нашего домика: слабый напор воды в душе, несуразную планировку. Большие раздвижные стеклянные двери вели с крыльца прямо в гостиную и кухню, дальше шел коридор с двумя спальнями и общей ванной. Обычная входная дверь располагалась в другом конце коридора и смотрела на лес, словно при закладке домику придали правильные габариты, но неправильную ориентацию.

Пожалуй, самое лучшее в домике было то, что он – мой. Хотя это не совсем верно. Мое имя стояло в договоре аренды, моя еда лежала в холодильнике, мое моющее средство оттирало цветочную пыльцу с раздвижных стеклянных дверей.

Однако сам дом принадлежал другому человеку. Мебель – тоже. Я мало что привезла с собой из Бостона, из односпальной квартирки в знаменитой высотке Пруденшел-центра. Да и не так уж много вещей я там нажила: барные стулья, не подходящие к стандартному столу; два комода, небольшой диван и кровать, которую дешевле выкинуть, чем транспортировать.

Возможно, мое критическое отношение к нынешнему жилью вызвали мамины слова?

Я решила объяснить ей свой отъезд из Бостона благородными мотивами, сыграть на ее любви к милосердию и порядочности. Друзьям она характеризовала нас с сестрой так: «Ребекка помогает тем, кого можно спасти, а Лия говорит от имени тех, кого спасти нельзя». Поэтому кардинальные перемены в моей жизни мама наверняка преподнесет под соусом: «Дочь решила сделать перерыв в карьере – ради помощи нуждающимся детям». Если уж кто и сумеет всех убедить, то только мама.

Я выдала идею переезда за свою, не стала рассказывать, что на самом деле я просто ухватилась за чужой план, что мне больше некуда податься, что чем дольше я бездействую, тем теснее смыкается вокруг меня кольцо.

Мы с Эмми уже внесли задаток; я торопила время, грезила о новом мире. Все собиралась с духом для звонка. Хотела застать маму по дороге на традиционное кофепитие с «девочками». Репетировала речь, готовила контраргументы.

– Я увольняюсь и уезжаю из Бостона. Буду преподавать в старшей школе, уже и работу подыскала. Западная Пенсильвания. Ты ведь знаешь, даже у нас в Америке много мест, где люди бедствуют. Нет, я не одна. Помнишь Эмми? Я жила с ней, когда проходила стажировку после колледжа. Мы едем вместе.

Первой реакцией мамы было:

– Не помню я никакой Эмми.

Словно это самое важное. Впрочем, именно так мама и действовала: упирала на мелочи и в конце концов добивалась пожертвования даже от самых несговорчивых. Вместе с тем ее манера вести расспросы помогала нам разобраться, надежны ли наши планы, не основываем ли мы их на зыбкой мечте, не рухнут ли они при первом же испытании.

Я поднесла телефон к другому уху.

– Я жила с Эмми после колледжа.

В наступившей тишине отчетливо слышались мамины мысли: «Точнее, после того, как тебя не взяли на обещанную работу, и ты пошла на неоплачиваемую стажировку и осталась без жилья?»

– Я думала, ты поселилась с… как же ее звали? Рыженькая такая девочка? В колледже вы жили в одной комнате?

– Пейдж. – Я, как обычно, представила не только ее, но и Аарона. – Да, сначала с Пейдж, но только первое время.

– Ясно, – протянула мама.

– Я не прошу у тебя разрешения, мам.

Его-то я как раз и просила. Она это понимала. Я тоже.

– Приезжай домой, Лия. Приезжай, давай все обсудим.

Ее руководящие указания вели нас с сестрой к высоким достижениям, начиная со средней школы. Мама берегла нас от своих собственных ошибок и промахов. Растила независимых успешных дочерей. А я ставила этот статус под угрозу.

– Не понимаю. – Мама зашла с другой стороны. – Ты ни с того ни с сего взяла да и уволилась?

– Да.

– Почему?!

Я закрыла глаза и представила, будто мы – совсем не мы, будто я могу смело ответить: «Потому что у меня проблемы, ужасные проблемы». Затем расправила плечи и выдала заготовленную речь:

– Потому что я хочу заниматься чем-нибудь важным. Не просто добывать и пересказывать факты. В газете я лишь тешу свое самолюбие, больше ничего не делаю. В стране не хватает учителей, мам. Я могу быть полезной, по-настоящему.

– Да, но почему в Западной Пенсильвании?

Мамин тон был весьма красноречив. Из рассказов Эмми я представляла Западную Пенсильванию новой разновидностью знакомого мне мира, где есть место для новой – другой – меня. Заманчивая перспектива. Однако мир моей мамы имел форму подковы. Он описывал дугу от Нью-Йорка до Бостона, охватывая весь Массачусетс (но огибая Коннектикут). Мама осела в эпицентре – западном Массачусетсе – и удачно разместила на каждом конце подковы по дочери. Создала правильный, совершенный мир. Переезд в любое место за пределами дуги приравнивался к неудаче той или иной степени.

Всего лишь одно поколение отделяло мою семью от жизни, которая выглядела так: арендованная квартира с жутким водопроводом, необходимость снимать комнату с кем-нибудь на пару, город с незапоминающимся названием, бесперспективная работа. Когда отец ушел, я по малолетству еще не понимала масштабов бедствия. Но знала – первое время мы целиком зависели от милости окружающих. Тяжелые годы неопределенности, о которых мама никогда не рассказывала и о которых сейчас предпочитала забыть. Словно их и не существовало.

Наверное, для нее мое решение означало шаг назад.

– Хорошие учителя нужны везде, – ответила я.

Мама помолчала, затем вроде бы уступила – медленно и неохотно произнесла: «Да».

Я положила трубку – получилось! – но облегчение тут же сменилось болью. Мама вовсе не уступила. Хорошие учителя нужны везде, да, но ты к ним не относишься.

Она не хотела меня обидеть. Мы с сестрой были отличницами, получали государственную стипендию, нас обеих с радостью приняли в колледжи. Мама имела полное право усомниться в моем решении – тем более столь внезапном.

«Уволилась», – сказала я ей. Не солгала, просто сообщила урезанный вариант правды. На самом деле увольнение оказалось наиболее приемлемым вариантом – и для газеты, и для меня. На самом деле я потеряла работу в той единственной сфере, где я профессионал, а новой не нашла – и не найду никогда. На самом деле хорошо, что мама дала мне столь банальное имя, – ох и ненавидела же я его в детстве! С таким именем легко раствориться в толпе, стать незаметной. Рядовое имя из рядового списка.