Венец безбрачия белого кролика - Дарья Донцова

Сегодня утром, едва я сел за стол и погрузился в тяжкие думы о поиске клиентов, как в дверь позвонил Олег. Вид у него был крайне смущенный.

– Иван Павлович! Прямо не знаю как выразиться.

– Просто скажите, – улыбнулся я.

Котин огляделся по сторонам и зашептал:

– Моя мама… Ее зовут Ирина Львовна. Но упаси Бог обратиться к ней так. Только Ирэн.

Я усмехнулся.

– Лучше зайдите.

Сосед вошел в холл.

– Хорошо понимаю, что не стоит посвящать людей в некоторые детали личной жизни, это неприлично. Но я нахожусь в абсолютно безвыходном положении.

Олег прислонился к вешалке и заговорил. Чем дольше длился его рассказ, тем больше я удивлялся. Неужели так бывает? Двое мужчин, еще несколько дней назад не ведавших о существовании друг друга, не только совпали по душевным качествам, но и матери их вылупились из яиц, которые снесла одна курица. Все, что Олег сейчас говорил об Ирэн, можно смело отнести к Николетте.

Рассказ соседа прервал звонок. Кто-то нажал на кнопку и не отпускал ее. Олег умоляюще взглянул на меня.

– Это она.

Я посмотрел на Котина.

– Думаю, сегодня сюда непременно заглянет моя матушка Николетта, вдова писателя Павла Подушкина, ныне супруга олигарха.

– О-о-о, – протянул сосед.

Я распахнул дверь и увидел стройную блондинку неопределенных лет. На ней был костюм от Шанель, на ногах туфли от Гуччи, в ушах сверкали бриллианты размером с кофейную чашку. Пальцем, который украшал перстень с пудовым изумрудом, она показала на Олега.

– Леля!

Я чуть не расхохотался. Леля и Вава! Сладкая парочка послушных сыночков, которые, избегая скандала на свою голову, предпочитают исполнять любые указания маменек. Дурное настроение, коим из-за отсутствия клиентов с утра маялся ваш покорный слуга, враз улетучилось.

– Ты объяснил человеку, что необходимо сделать? – прищурилась Ирэн.

– Как раз сейчас я в процессе, – сообщил Леля.

Ирэн закатила глаза.

– Все приходится делать самой. Как вас зовут?

– Иван Павлович Подушкин, – представился я.

– Ваня, – велела дама, – надо поднять рояль!

Я ожидал чего угодно, но то, что услышал, ввергло меня в глубочайшее изумление.

– Простите, я не понял!

Ирэн всплеснула руками.

– Ох уж эта современная молодежь. Рояль! Такая штучка с клавишами. На ней играют. Нажимают на черно-белые пластинки, получается музыка. Блям-блям!

Я кашлянул.

– Я немного знаком с этим инструментом.

Ирэн сдвинула брови.

– Моя прапрапрабабушка Мари, графиня Глостерало, получила на свой десятый день рождения рояль, который стал нашей семейной реликвией. Сейчас фамильный раритет доставили к подъезду. Может, он там находится в течение ста лет?

– Нет, – ответил я.

– Значит, вы поняли, что надо делать, – неслась дальше Ирэн, – ваша с Лелей задача – осуществить подъем. Ясно?

– Можно нанять грузчиков, – опрометчиво предложил я, – есть специальные переносчики музыкальных…

Ирэн тут же перебила меня:

– Грязные вонючие мужланы в засаленной одежде никогда не прикоснутся своими плебейскими лапами к памяти моих предков.

Я покосился на Олега. Тот стоял, опустив глаза.

Ваш покорный слуга поставил себя на место соседа и бодро воскликнул:

– Конечно, Ирэн. Ради вас я готов на все с удовольствием.

В глазах дамы растаял лед.

– Ванечка, вы душка. Начинайте, мальчики. Если поцарапаете…

Я весьма невежливо не дал даме договорить.

– Разрешите переодеться?

– Конечно, ангел мой, – пропела Ирэн, – ваш костюм слишком хорош для простой работы.

Стоит ли объяснять, что «штучка с клавишами» никогда не войдет в крохотный лифт? И сейчас мы с Олегом поднимаем тяжелейшую бандуру. Рояль кабинетный, не концертный, по размеру он как пианино. Но у меня все равно сложилось впечатление, что мы несем сытно пообедавшего носорога. Во время подъема Олега одолел демон уныния, Котин испытал желание бросить «носорога», но потом справился с приступом отчаяния. Мы продолжили путь.