Посмертный портрет - Нора Робертс

Пибоди вытаращила глаза:

– Лейтенант, вы в последнее время не ударялись головой?

– Фотоаппараты, Пибоди. Нужно взглянуть на фотоаппараты.

Накануне вечером Ева составила список ведущих магазинов города, торговавших фототоварами. Они имели дело с человеком, который считал себя профессионалом, даже художником, и гордился своей работой. По мнению Евы, это значило, что он должен гордиться и своей аппаратурой.

Хороший дознаватель должен разбираться в орудиях убийства. А Рэйчел убил не столько нож, сколько фотоаппарат.

Они вошли в магазин «Имиджмейкерс» на Пятой авеню, и Ева обвела взглядом полки и стойки. Все здесь было четко организовано; на двух настенных экранах сменяли друг друга разноцветные фотографии, сделанные настоящими мастерами своего дела.

К ним быстро подошел маленький темноволосый мужчина в мятой белой рубашке:

– Чем могу быть полезен?

– Увидим. – Ева распахнула жакет и показала прикрепленный к поясу значок. – Я хочу задать вам несколько вопросов.

– Черт побери, я уже заплатил штраф! У меня есть квитанция…

– Приятно слышать. Но дело не в нарушении правил уличного движения. Я хочу расспросить вас о фотоаппаратах, о фотографиях и съемке. – Она достала моментальный снимок Рэйчел, сделанный на рабочем месте. – Что вы об этом думаете?

Мужчина аккуратно взял снимок кончиками пальцев и тут же выдохнул:

– Я видел это! В новостях. Это девушка, которую нашли в нижнем городе. Позор! Просто стыд и позор…

– Безусловно. Что вы можете сказать о фотографии? Она хорошо сделана? С точки зрения художника?

– Вообще-то я только продаю аппараты и ни черта не смыслю в художественной фотографии. Разрешение хорошее. Снято приличной камерой. Подождите минутку…

Он отошел в сторону и махнул рукой женщине, сидевшей за стойкой:

– Нелла, взгляни-ка на это.

Женщина была тоненькая, как спичка, с огненными волосами, вздымающимися над головой сантиметров на пятнадцать и снова падающими на макушку. Ее треугольное личико было совершенно белым, если не считать огненных губ и ресниц.

Она внимательно посмотрела на фотографию, а потом на Еву.

– Это девушка, которая погибла. – Она говорила в нос, как уроженка Куинса. – Я видела ее в новостях. Это снял подонок, который убил ее?

– Возможно. Что этот подонок представляет собой как фотограф?

Нелла положила снимок на стойку и принялась изучать его – поднесла к свету, положила снова и посмотрела на него через лупу.

– Неплохо. Профессионал или талантливый любитель. Отличное разрешение, освещение, распределение света и тени, ракурс… Он явно был связан с моделью.

– Связан? Что вы имеете в виду?

Нелла выдвинула ящик, достала пачку жевательной резинки и развернула ее, продолжая рассматривать отпечаток.

– Ну, черт возьми, он же снимал не какой-нибудь район Нью-Йорка, населенный беднотой, Большой каньон или домашнюю собачку. Здесь присутствует понимание модели и любовь к ней. Замечательный любительский портрет, снятый человеком с верной рукой и хорошим глазом.

– Какой камерой он мог пользоваться?

– Проклятие, я вам что, Шерлок Холмс? – Она хихикнула, довольная собственным остроумием, и сунула резинку в рот.

– А какой камерой воспользовались бы вы сами, если бы хотели снять человека без его ведома?

– Будь у меня куча денег – «Борнейз 6000» или «Райзери 5М». Если нет, то «Хайсермен ДиджиКинг». – Нелла достала из витрины аппарат размером с ее ладонь. – Это «Райзери». Лучшая на сегодняшний день карманная модель. Ею можно делать и любительские снимки. Но если вы хотите добиться художественного эффекта и при этом не слишком стремитесь к скрытности, такая камера вам подойдет лучше всего. Она особенно хороша для серьезной работы. Совместима с любым компьютером.

– Сколько таких аппаратов вы продаете в месяц?

– Черт побери, не больше дюжины в год! Их достоинство – высочайшая надежность. Если покупаете такую игрушку, она служит вам до самой смерти. Ничего лучшего вам уже не найти.

– У вас есть перечень клиентов, покупавших три упомянутые вами модели?

Нелла щелкнула резинкой.

– Конечно. Вы думаете, что этот подонок покупал камеру у нас?

– С чего-то нужно начать.

– Мы проверим все три марки, – сказала Ева Пибоди, выйдя из магазина. – Начнем с города и посмотрим, что выйдет. Я прикину вероятность, но держу пари, что он выбрал самую классную. Потом сравним список покупателей фотоаппаратов со списком покупателей косметики. Вдруг повезет…

– А если он взял оборудование напрокат?

– Не разочаровывай меня! – Ева на мгновение прислонилась к машине и только потом открыла дверь. – Да, я думала об этом, и все же считаю, что следует начать с покупки… Как ты думаешь, сколько в городе профессиональных фотографов?

– Хотите применить множественный подход?

– Там увидим. Начнем сразу с четырех сторон. Место преступления, местожительство жертвы, университет, компьютерный клуб. Он должен был где-то познакомиться с ней. Чтобы куда-то пойти с убийцей, она должна была знать его – по крайней мере, в лицо. Будем опрашивать соседей, людей, которые с ней учились или работали. А также профессиональных фотографов, имеющих студии в этих районах.

Когда Ева вырулила на улицу, запищал ее телефон, и в трубке раздался веселый голос Макнаба:

– Здравствуйте, лейтенант! Я нашел интересующий вас компьютер. Если вы хотите – ха-ха – осмотреть место действия[5], то я…

– Вези его в управление, – сказала Ева. – Данные передали Надин в час двадцать, так что проверь дискету видеокамеры слежения. Мне нужно определить личность передававшего. Я еду.

– Но мне понадобится время, чтобы…

– Встретимся на совещании в одиннадцать ноль-ноль. Сейчас я закажу помещение. – Ева посмотрела на Пибоди, и та послушно достала телефон. – Будь там со всеми данными. – Она сделала паузу. – Отличная работа, детектив.

– Комната для совещаний «А», лейтенант, – сказала Пибоди, когда Ева дала отбой.

– Отлично. Свяжись с Фини и попроси его присоединиться к нам.

У Евы еще осталось время, чтобы обработать собственные данные, вычислить вероятности и изучить отчеты патологоанатома и судмедэксперта. Затем чувство вины заставило ее позвонить Надин.

– Я хотела связаться с тобой, когда будет что рассказать, но пока ничего нет. Так что просто знай, что мое обещание остается в силе. Сейчас я хочу потянуть за одну ниточку. Если что-то получится, сообщу. Честное слово.