Глубоко под кожей - Нора Робертс

Выходные прошли, они с Квином не съели друг друга, и Шантел поняла, что дело у них пойдет. Она была недовольна, что пришлось поехать на обед с ним и на глазах у трех сотен человек делать вид, что она наслаждается его обществом. Шантел приказала себе рассматривать это как работу, очень тяжелую и неприятную работу. Но Квин приятно удивил ее. Он был очарователен.

К ее изумлению, ему очень шел черный галстук. Костюм, конечно, не мог скрыть его угловатости и резкости движений, но сделал их более привлекательными. От Квина нельзя было ожидать обходительности, любезности или лоска, но, по каким-то ей самой непонятным причинам, Шантел вдруг поняла, что это ей нравится. Он мог обрядиться в тогу или нацепить шелковый галстук, но все равно было заметно, по крайней мере женщинам, что под этой одеждой скрывается варвар.

На вечере он выпил шампанского с режиссером, фильм которого дал в этом году самые высокие кассовые сборы, и потанцевал с актрисой, три раза получившей «Оскара». Семидесятилетний ветеран Голливуда похлопал Шантел по коленке и заявил, что ее вкус в отношении мужчин стал значительно лучше. И хотя это было трудно проглотить, Квин за весь вечер ни разу не дал ей повода фыркнуть на него.

В воскресенье он предоставил ее самой себе. Когда явились репортеры и она дала им интервью, а потом продемонстрировала дом, ей показалось, что его вообще нет поблизости. Она знала, что он где-то здесь, но его не было видно. Она дочитала сценарии, долго и с наслаждением лежала в джакузи, что ее успокоило, просмотрела свою корреспонденцию и уладила кое-какие срочные дела. К тому времени, когда они в понедельник утром выехали на студию, Шантел была уже почти готова изменить свое мнение о нем.

Она чувствовала себя отдохнувшей и готовой к работе. Прошлой ночью она закончила читать сценарий, который начала в субботу утром, и он понравился ей еще больше. Она разбудила Мэта, который крепко спал, и велела ему, чтобы он добыл для нее эту роль. Конечно, шесть утра несколько рановато, но Шантел не могла ждать.

Она бросила взгляд на Квина, который сидел рядом с ней, вытянув ноги и спрятав глаза под темными очками. Похоже, что он не брился с самой субботы. Она вынуждена была признать, что легкая небрежность очень ему шла.

— Провели тяжелую ночь?

Он открыл один глаз. Но наверное, это усилие слишком утомило его, и он снова закрыл его.

— Мы играли в покер.

— Вы играли ночью в покер? А я и не знала, что вы уходили из дома.

— Мы играли на кухне, пробормотал он, думая о том, скоро ли ему удастся выпить еще одну чашку кофе.

— На моей кухне? — нахмурилась Шантел, слегка недовольная тем, что ее не позвали играть. — С кем?

— С вашим садовником.

— Рафаэлем? да ведь он почти не говорит по-английски

— А зачем ему этот английский, если он хорошо знает, как надувать людей!

— Понятно. — Ее губы тронула улыбка. — Значит, вы с Рафаэлем играли на кухне в покер, напились и врали напропалую.

— И еще Марш.

— Что Марш? — Ее рука, тянувшаяся к бокалу, замерла в воздухе. — Марш тоже играл в карты? Мой Марш?

— Ну да, этот высокий парень, почти совсем лысый.

— Послушайте, Квин, ему уже под восемьдесят, и он еле ходит. Я не удивлюсь, если узнаю, что вы его совсем раздели.

— Ага, я проиграл ему восемьдесят три доллара. Очень ловкий сукин…

— Так вам и надо, — с удовлетворением произнесла Шантел. — Будете знать, как сидеть на моей кухне, попивать пивко, курить сигары и болтать о женщинах, в то время как я плачу вам за работу