Промежутье - Ребекка К. С. Ансари

Купер моргнул раз, потом второй. На миг ему в голову пришла безумная мысль: может, он ошибся домом и забрёл куда-то не туда? Ошеломлённый мальчик шагнул через порог. Приятные запахи тыквы и свежей краски исчезли; вместо них в лицо пахнуло сырым и затхлым, будто весь дом был набит гниющей листвой. Купер ощутил мерзкий привкус пыли и плесени. С каждым шагом думать становилось всё трудней.

Через окна Купер видел светлую, уютную столовую, отделанную в кофейных тонах. Однако теперь с тех же самых стен клочьями свисали выгоревшие обои в цветочек. Вместо стильного гарнитура в кухне стоял колченогий, пыльный квадратный стол, а на нём – три пятнистых фарфоровых тарелки с чашками из того же сервиза, как будто вечернее чаепитие неожиданно прервалось десятки лет назад. В гостиной виднелся древний, грязный диван с узорчатыми подушками и резными деревянными подлокотниками. Из огромной дыры в обивке, как будто прогрызенной каким-то животным, торчал поролон. Всё это предстало Куперу в слабом лунном свете, который струился в дом сквозь разбитые окна.

В гостиную свет проникал ещё и сверху, из окон второго этажа: потолок был насквозь пробит чем-то тяжёлым, а из пролома торчали балки.

Купер вытащил из заднего кармана телефон и включил фонарик. В его луче заклубилась пыль, густая, как туман. Мальчик прикрыл рот рукой и закашлялся. Потом потряс головой и потёр глаза, надеясь увидеть другую картину.

И тут мимо него что-то пронеслось.

Купер завопил и отчаянно замахал руками у самого лица. Потеряв равновесие, он плюхнулся на пол, а телефон полетел в дальний угол, вращаясь и хаотично озаряя стены, пока наконец не упал фонариком вниз. Сердце заколотилось у Купера в груди, а руки сами собой сжались в кулаки. Взъерошенный клубок перьев с громким хлопаньем промчался по воздуху и опустился на спинку дивана.

Чернильно-чёрная птица повернула голову и принялась разглядывать Купера в лунном свете.

– Дура ты! – выкрикнул Купер, ещё парализованный страхом. Птица склонила голову сначала на один бок, потом на другой, словно дивилась нахальству незваного гостя. Тихонько, презрительно каркнув, она как будто пожала плечами и снова взвилась в воздух, сделала несколько кругов по комнате, нагадила на пол прямо рядом с рукой Купера и вылетела из дома через пустой оконной проём.

Мальчик подтянул колени к подбородку и запустил пальцы в растрёпанные волосы. После испуга накатила слабость. Он потёр руками лицо, размазывая грязь, потом встал – осторожно, чтобы не вляпаться в птичий «подарок», – и кое-как отряхнулся. Было больно: Купер шлёпнулся на какой-то кирпич.

Мальчик подошёл к камину и поднял с пола телефон. Возле камина громоздились сваленные в кучу обломки мебели, видимо, их использовали для растопки вместо щепок и бумаги. Куперу припомнились родительские разговоры про этот дом, споры о том, что делать с бродягами, которые устраивались там на ночлег. Время от времени в окнах мелькал слабый свет: кто-то пытался развести огонь и погреться. Но всё это было раньше. До того как появилась Елена вместе с новой мебелью и уютом.

Теперь камин был холодным и чёрным.

Всего несколько минут назад Купер видел и чуял ароматный древесный дымок, который шёл из трубы. Стоя на крыльце, он смотрел, как струйка дыма растворяется в вечернем небе. Но теперь каминная полка была на ощупь такой же холодной, как и ручка двери. Купер потрогал переднюю стенку, внутренние кирпичи, железную решётку.

Всё ледяное.

Он входил в дом, надеясь получить ответы. Теперь он даже не знал, какие вопросы надо задавать.