Аквамариновое танго - Валерия Вербинина

Пиши пропало, подумал Габриэль, сейчас они начнут жаловаться мне на жизнь и просить войти в их положение. Он оглянулся, проверяя, все ли он сфотографировал, и тут его взгляд упал на Бланш.

– До чего же я недогадлив! Мне бы следовало прежде всего сфотографировать вас, мадемуазель, с братом…

– А потом нас пропечатают в вашей газете, и на фото я буду похож на налетчика, если не на кого похуже, – рассмеялся Эрве. – Нет, мсье Форе, не стоит.

– Даю вам честное слово, что без вашего согласия ни одно фото не появится в нашей газете, – торжественно объявил Габриэль. – Мадемуазель! Мне обидно, что вы ставите под сомнение мое мастерство фотографа.

– Нет, нет, конечно, – воскликнула Бланш, – только… Только не в этой комнате, пожалуйста.

– Да где вам будет угодно!

– Можно в саду у фонтана, – заметил Эрве, от острого взгляда которого ничуть не укрылась симпатия, которую сестра испытывала к их гостю. – Там красиво, и сейчас отличная погода.

Габриэль согласился и проследовал за хозяевами в сад, где заснял Бланш отдельно у фонтана, Бланш с братом, Бланш на скамейке, Бланш возле беседки, возле другой беседки и просто на фоне пейзажа. Он видел, что на фото девушка получится пугливой и слишком провинциальной, но эти фотографии, лишние для дела, которым занимались они с Амалией, он расценивал как маленькую моральную взятку, как средство еще больше расположить к себе хозяев. Он наконец-то понял, кого они ему напоминают – тепличные растения, слишком хрупкие, чтобы выжить за пределами своего крошечного мирка. «А кто же я? – спросил он себя, перезаряжая фотоаппарат. – Живучий сорняк, вот кто! Везде проберусь, везде пущу корни…» И он задумался, какому растению можно уподобить Амалию и особенно – ее дочь.

– Вы не останетесь на обед? – спросила Бланш, заискивающе заглядывая ему в глаза.

Габриэль хотел отказаться, но вовремя вспомнил, что хозяева замка могут еще пригодиться в расследовании, и объявил, что он не смел надеяться на такую честь и почтет за счастье принять их приглашение. Все эти избитые штампы он выдал одним махом, даже не задумываясь об их содержании, но Бланш восприняла их так, словно услышала что-то очень важное и нужное для себя.

За обедом Габриэль превзошел сам себя – не потому, чтобы придавал какое-то значение графу и его сестре, а потому, что застоявшаяся, затхлая атмосфера этого места действовала ему на нервы, а в такие моменты он становился особенно разговорчив. И он очень удивился, когда вернулся в гостиницу и обнаружил, что уже наступил вечер.

Он написал Амалии подробное донесение и, разобрав свои заметки, нарисовал точный план спальни Лили Понс. Утром Габриэль собирался отправиться в архив и заняться поисками документов, но ему пришлось пересмотреть свои планы. Совершенно неожиданно к нему явился гость.

– Надеюсь, я не побеспокоил вас, мсье Форе, – сказал кюре, входя в комнату.

Габриэль буркнул, что рад его видеть, но про себя отметил, что святой отец выглядит неважно – так, словно не спал ночь или даже две.

– Вы по-прежнему занимаетесь расследованием? – спросил Моклер, уставив на собеседника пытливый взор.

– Поскольку меня прислали сюда для этого, – пожал плечами Габриэль.

– Кто именно? – осведомился священник.

Фотограф удивленно поднял брови, и кюре пояснил:

– Вы действительно числитесь в «Курьере Ниццы», но никто не посылал вас в Турень и не просил писать о Лили Понс… Так почему же вы здесь, мсье Форе?

С некоторым опозданием Габриэль вспомнил, что у церкви есть свои методы вызнать все, что им нужно, и почувствовал глухое неудовольствие – оттого, что его подловил человек, которого он склонен был считать не более чем деревенским простофилей. А простофиля меж тем подошел к нему вплотную, буравя молодого человека взглядом.

– Вы ее родственник? – спросил кюре.

– Я? – изумился Габриэль. Почему-то в это мгновение он подумал об Амалии.

– Вы не родственник Лили Понс? Если нет, почему вас так интересует это дело?

– Мне его поручили.

– Кто? Вы частный сыщик?

– Да нет же, нет! – воскликнул Габриэль, выведенный из себя. – Я никакой не сыщик, я журналист. Одна дама… один человек хочет разобраться в том, что тут произошло.

– Зачем? – безжалостно спросил кюре.

– Эта история косвенно ее задела. К сожалению, я не могу рассказать вам подробности, но это связано с Рошарами и их гибелью.

Кюре вздохнул. Его острые плечи опустились.

– Кажется, вы наводили справки о местных архивах? Для чего?

– Я хочу своими глазами увидеть заключение о смерти Лили Понс. Что в нем говорится, кто его подписал… ну и так далее.

– Его подписал доктор Анрио.

– Который жил в замке?

– Именно. В свое время я видел эту бумагу своими глазами, но вы можете не утруждать себя поисками. Все документы по делу Лили Понс исчезли.

– Откуда вам это известно?

– Я тоже умею наводить справки. – Кюре сухо улыбнулся. – Так вот, этих бумаг в архиве больше нет, и похоже на то, что они пропали довольно давно.

– Да, – пробормотал Габриэль, почесывая висок, – трудно будет добиться правды, когда кто-то так заметает следы.

– Это могла быть и простая случайность, – мягко заметил кюре. – Шла война, не забывайте. Поэтому я прежде всего позаботился найти сестру Марту.

– Кого-кого?

– Тело для похорон приводили в порядок две монахини, Аньес и Марта. Аньес уже умерла, но Марта, к счастью, жива-здорова. И вчера я ее навестил.

– Зачем?

Лицо кюре потемнело.

– Меня там не было, я хочу сказать, ни в замке, ни на похоронах. Я не видел тело этой… этой несчастной. Поэтому я и подумал о сестре Марте.

– Я слушаю вас, мсье Моклер. Э… Может быть, вы присядете? А то мы говорим стоя. Сидя все-таки удобнее беседовать. – Почувствовав, что кюре может оказаться ему полезен, Габриэль сделался любезен, как никогда. – Может быть, вы хотите что-нибудь? Я могу попросить принести кофе, или вино…

– Не люблю вино, – проворчал Моклер, усаживаясь на тот из гостиничных стульев, который показался ему наиболее внушающим доверие. – И вообще предпочитаю пиво, когда жарко.

– Какое совпадение, я тоже, – пробормотал Габриэль. Достав припасенную вчера бутылочку, он высунулся в коридор и попросил служанку принести два стакана. – Так что там насчет сестры Марты? – бодро спросил он, затворив дверь номера.

– За время войны она перевидала множество ранений. Она же еще помогала при госпитале… Ну, вы понимаете.

– Понимаю. Она рассказала что-нибудь ценное?

– Вот именно. – Кюре горько усмехнулся. – Сестра Марта видела немало огнестрельных ран. Одним словом, она настаивает на том, что эта женщина, Лили Понс, вовсе не застрелилась.