Торт от Ябеды-корябеды - Дарья Донцова

– Моя тетя, Раиса, завела трехлитровый стеклянный баллон в спальне, – вспомнила я. – Кто-то ей посоветовал каждый день бросать туда несколько десятикопеечных монет, их называли…

– Гривенники, – засмеялась хозяйка. – В такой стекляшке, если набить ее под горлышко, скапливалось триста рублей. Огромная сумма. Но не каждый денежки копил – тратил, не думал, что болезнь не спросит, в какой день ей заявиться, упадет на голову, когда захочет. «Скорой» на лапу дай, чтобы отвезла в хорошую клинику. В приемном отделении кошелек расстегни, тогда поместят в двухместную палату. Врачу сунь конвертик в карман халата, и тебе выпишут импортное лекарство. Медсестре в кулачок рублик, чтобы она пустила в чистый туалет для медперсонала. Дорого болеть. А куда бежать за денежками? У соседей одалживать? У друзей? Им самим запас нужен. Вот и шли к Егору Николаевичу, расписку составляли, получали сумму. Брали, например, сто рублей, а отдавать следовало на пятьдесят больше. Заемщики не домой заглядывали. У нас в подвале…

– Бомбоубежище, – пробормотала я. – Ваш отец там офис себе устроил.

– Ага, – кивнула Нина. – Меня он привлек к работе в подростковом возрасте. Давал конверт, адрес, велел отправляться в нужную квартиру в четыре утра и отдавать послание тому, кто откроет. Люди злые. Одни мне оплеухи отвешивали, другие рыдать начинали, папу оскорблять. А в чем он виноват? Договор существует. Взял толстую пачку купюр – так верни вовремя. Тебе ассигнации не подарили, а заняли под процент. Зачем реветь, кидаться на ребенка? Разве тебя силой к папе притащили? Ведь нет же, сам пришел, просил помочь. Но слухи про Егора Николаевича ходили противные. Ему улыбались на улицах, понимали: не плюй в колодец – пригодится водицы напиться. Отец всем заемщикам давал анкету заполнить, хранил ее вместе с распиской. Но не каждому сумму выделял. И меня учил: «Вот умру – ты делом управлять начнешь. Запомни, нищим – ни копейки! Не вернут никогда. Смотри, чтобы в семье оба работали. Пусть один немного получает, но на его оклад можно коммуналку оплатить, кефир с хлебом купить. Четко условие объясняй: каждый месяц платите, например, пятнадцать целковых. Из них часть – за долг, часть – мои проценты. Не разрешай платежи пропускать…»

Нина улыбнулась.

– Освоила науку, помогала папе, старалась. Мы достойно жили. В квартире ремонт сделали, дом в деревне купили, машиной обзавелись, продукты хорошие в холодильнике лежали. У Егора Николаевича повсюду были знакомые. Один раз Валька Ефимова пришла к отцу, клянчила денег. Заполнила анкету, но отец ей отказал. Почему? Оклад крохотный, указала, что никому из родных про кредит не расскажет. И не сообщила, зачем ей деньги. Папа дружил с Зинаидой Яковлевной, рассказал ей о приходе невестки. Ефимова так и села: «Зачем ей столько?» Папа ответил: «Не доложила». Зинаида попросила точно узнать, на что девица деньги потратить собралась. Егор Николаевич Валентине условие поставил: если она честно и подробно расскажет, зачем ей деньги, то он ей поможет. Но, вообще-то, странно, что невестка Ефимовых ни к мужу, ни к его родителям не обратилась, с протянутой рукой не подошла. Валентина заплакала, историю изложила. Шла она домой вечером, на нее напал кто-то, затащил в подвал дома, изнасиловал и удрал. И вскоре Валя поняла, что подцепила какую-то болезнь. Девушка отправилась к гинекологу в поликлинику. А доктор ей разъяснила: с такой проблемой следует обращаться в кожно-венерологический диспансер. Сифилис у Юркиной. Больную поставят на учет, начнут лечить. Но не все так хорошо. На работу обязательно сообщат. Если служба связана с другими людьми, то вмиг уволят. Ищи место на каком-то складе. Но ведь и там сотрудники имеются. Захотят они с такой бабой в одной комнате сидеть? Чай из общих кружек хлебать? Да никогда! И что Вальке делать? На дому шапки вязать? Но есть выход из положения. Юркина платит районному врачу, тот никому не сообщает про болезнь, сам лечит женщину. Деньги вперед, никаких рассрочек.