Наследник империи, или Выдержка - Наталья Андреева

Мы толклись у проходной в замешательстве. Эта работа стоила дороже. Мы не могли проникнуть на территорию. Видимо, блондинка хотела узнать, не состоит ли ее благоверный в связи с хорошенькой секретаршей.

— Да пошло оно все к черту! — махнул рукой Сгорбыш и развернулся спиной к воротам.

Но я сдаваться не привык. Эту стерву надо поставить на место. Как она сказала? У вас в фирме работают одни идиоты? Ну, я ей покажу идиота!

Я оставил Сгорбыша у проходной и отправился на переговоры с охранником. Журналистское удостоверение не произвело на него впечатления.

— Съемка на территории завода запрещена, — забубнил он. Чему тут удивляться? Их главная труба так дымила, что сюда давно уже должен был сбежаться Гринпис в полном составе!

— Кто выписывает пропуска?

— Надо личное распоряжение директора! — заявил охранник, видимо возненавидев мое удостоверение журналиста. — Вот если Сидор Михалыч разрешат…

Он ухмыльнулся. Сидор Михайлович и был тем человеком, которому мы готовили незабываемый подарок. Выражение лица у охранника говорило: а, ну-ка, отними! Есть дело директору комбината до каких-то там пройдох журналистов!

— Хорошо, — кивнул я. — Позвони ему и скажи, что его хочет видеть Леонид Петровский. Леонид Андреевич.

Я еще не представлял, как выкручусь. Но мне надо было во что бы то ни стало проникнуть на территорию. Тварь я дрожащая или чего-нибудь стою?

— Еще чего! Буду я ему звонить! — хмыкнул охранник.

— А кому?

— Секретарша все решает.

Есть! Жена его подозревает в связи с секретаршей!

— Ну, так соединяйся с ней!

Он хмыкнул и снял трубку телефона внутренней связи.

— Викуся, тут какой-то Петровский. Леонид Андреевич. К директору ломится. Чего говоришь? Ха-ха! — И мне: — Ждите. А лучше валите отсюда со своим напарником. Никто вас сюда не…

В этот момент запищал телефон. Охранник снял трубку, и лицо его вытянулось. Потом и сам он вытянулся в струнку:

— Есть! Так точно! Слушаю!

Он уставился на меня и подобострастно сказал:

— Проезжайте, пожалуйста. Сидор Михайлович вас ждут.

Я недоумевал. Что такое? Мое имя так широко известно, что открывает любые двери?

— Нас впускают, — сказал я Сгорбышу. — Будь начеку. Я буду обольщать директора и попытаюсь вытащить его из кабинета. А ты сделаешь снимки. Если фирма не отдаст нам пятьдесят процентов того, что им заплатила блондинка, я порву их на мелкие кусочки.

— Все понял, сынок. Ты — гений! — с восхищением сказал Сгорбыш.

Я еще не понял, гений я или идиот. И как теперь выкручиваться? В это время ворота перед нами открылись, и мы въехали на территорию комбината. Охранник махнул рукой, показывая, где можно припарковаться.

Мы шли к зданию, где был расположен офис, и Сгорбыш на всякий случай сделал несколько снимков. «Умно, — подумал я. — Если мы не натянем на фотоальбом, дополним портреты пейзажами. И пусть блондинка докажет, что юбиляру это неприятно».

В приемной нас ждала взволнованная секретарша. Я подумал, что так встречают министра, в крайнем случае его зама. Что произошло?

— Леонид Андреевич? — спросила она. Я кивнул.

— Вас ждут. Проходите, пожалуйста.

Я понял, что в кабинет директора войду один. Моя задача — вытащить его оттуда. Сгорбыш — мастер своего дела. Он изловчится, и нужные снимки будут у нас в кармане. Я решил придерживаться тактики «помолчишь — за умного сойдешь». Сидор Михайлович сам расскажет, почему он так рад меня видеть.

Итак, я вошел, а Сгорбыш остался в приемной. Из-за стола навстречу мне поднялся крепкий жилистый старик. Песок из него не сыпался, а по крепкому рукопожатию я понял, что эта рука в ладах с теннисной ракеткой. Предложить ему партию в теннис? Я умею красиво проигрывать, ничто не ценится больше.

— Рад, очень рад, — сказал Сидор Михайлович, крепко пожав мою руку. Я ожидал, что он спросит: «Какими судьбами?» Но он спросил:

— Как здоровье отца?

— Спасибо, он в добром здравии.

Сидор Михайлович посмотрел на меня с любопытством и сказал:

— А не похож! Нет! Не похож!

— Я похож на мать, — сдержанно ответил я.

— Как же, как же! Наслышан! Нуте-с?

Я растерялся. Надо объяснить причину моего визита. Он принял меня лишь потому, что знает моего отца. А кто ж его не знает? И что теперь делать?

— Я хотел пригласить вас в гости. Поддержать, так сказать, знакомство.

— А! — возбужденно сказал он. — А почему Андрей Валентинович сам не позвонил?

Андрей Валентинович Петровский, как вы уже догадались, мой папа. Я напряженно раздумывал, как объясню ему визит директора комбината и его жены. Особняк на Рублевке в десяти километрах — это еще не повод. И не наш уровень. Но Сидор Михайлович не дал мне ничего сказать. Вскочил и возбужденно прошелся взад-вперед по своему огромному кабинету:

— Понимаю. Все понимаю. Умнейший человек! Талантливый бизнесмен! А какой руководитель?

Он принялся нахваливать моего отца. Я согласно кивал. Потом рассыпался в ответных любезностях. Мол, комбинат процветает, на территории порядок, а секретарша — прелесть. Он осклабился:

— Что есть, то есть. Хорошо, жена не знает.

— Есть вещи, о которых женам знать не положено! — выпалил я.

— А сам-то? Женат? — подмигнул Сидор Михайлович.

— Нет.

— Что так?

— Жду подходящую партию.

— Это правильно. С женитьбой спешить не надо. Я вот тоже по молодости да по глупости поспешил. Сейчас второй брак. Молоденькую взял.

«За каким же чертом ты ей изменяешь?» — подумал я, ослепительно улыбаясь. Потом слегка подлизался:

— У вас скоро юбилей. Я слышал: семьдесят. Ни за что не скажешь! Отлично выглядите! Я бы даже предложил вам партию в теннис, несмотря на то что моложе в два раза.

— За чем же дело стало? — оживился он. — Конечно, сыграем!

Я понял, что это приглашение. Вот будет весело, если на юбилее мы встретимся с блондинкой!

— Ну, пойдем, — сказал Сидор Михайлович и направился к дверям.

Я не верил своему счастью. Он что, хочет показать мне комбинат? Какая удача! В приемной друг против друга сидели хорошенькая секретарша и Павел Сгорбыш. Фотограф угрюмо молчал, она бойко стучала по клавиатуре. Большего я от него и не ожидал. Увидев нас, и он, и она вскочили.

— Викуся, девочка моя, — ласково отрекомендовал Сидор Михайлович.

— Сопровождающий, — представил я Сгорбыша.

Наличие оного у сына Андрея Валентиновича Петровского директора комбината не удивило. Понятно: у миллионеров свои причуды. Викуся смотрела на меня и мило улыбалась. Но я был на работе. Сидор Михайлович лично показывал мне комбинат, заострив внимание почему-то на территории. Уж не думает ли он продать львиную долю акций моему отцу?