Шансон для братвы - Дмитрий Черкасов

— Сам не пойму. Смысла я совсем не вижу... Он же понимает, что пацаны не сами по себе, мы еще остаемся...

— Может, конфликт какой был?

— Не было... Братаны этого барыгу раза четыре всего и видели. Не их тема...

— Хорошо. Сколько он платил вам?

— Как все, пятнадцать процентов. Мы ему с налогами помогали, неувязок не было...

— А сколько в месяц эти проценты выходили?

— Штук восемьдесят-девяносто, иногда — чуть больше. Барыга-то опытный, пятый год работает, дело свое поставлено. Еще стволы через его канал доставали, у него приятель на складе работал, — Антонов от Дениса ничего не скрывал. Если обратился за советом и принял его, то есть правило — все до мелочей рассказывать, любая недоговорка фатальна. — Штук тридцать автоматов прошло, пистолетов уже не помню, но не меньше, патронов цинков сто. Все четко, без накладок. Отблагодарили, само собой, как надо — он доволен был.

— Как отблагодарили?

— С контрактом с испанцами помогли, на апельсины... Он тогда чистыми двести штук заработал. Не считая наших.

— Так, дальше...

— Спирт одно время через него гнали, потом водочную тему Циолковскому передали.

— Он не был против?

— Да нет, сам попросил.

— Точно?

— Я лично не говорил с ним, но можно проверить...

— Хорошо, надо узнать.

— Да никто его не трогал, работал спокойно. Мелочи бывали, конечно, но платил исправно, мы проверяли по-тихому, все о'кей. Агентство фотомоделей вот решил открыть, мы не против были — его деньги, пожалуйста, бизнес выгодный, мы охрану предоставили, завязки есть в журналах.

— Он, случайно, не публичный дом открывать собирался?

— Нет, это не так делается. Да и смысл ему! У него все чисто было, реквизиты фирмы — его, сам директор, помещение снял в «Доме мод» на Петроградской...

— Да меня мелочи интересуют. Все думаю, с какой стороны подобраться. Почему-то ведь этот урод наводит на Садиста с Паниковским...

— Не знаю я, — вздохнул Антон, — все это странно...

— Точно... Ладно, что за человек сам барыга?

— Ну, молодой, бывший комсомольчик из райкома, начинал с компьютеров в молодежном центре, потом на жрачку переключился, соки, конфеты...

— Это он вас два года назад «чупа-чупсами» завалил? — улыбнулся Денис.

— Он, — помрачнел Антон.

Историю с конфетами вспоминать он не любил. Вместо денег бригада получила от коммерсанта семь десятитонных контейнеров сладостей и сама была вынуждена распихивать их по магазинам, убив на это две недели. Бизнесмен мямлил, разводил руками, но это не помогало. Денис тогда ужасно веселился, достал старую фотографию Антона и аккуратно наклеил голову товарища на рекламный плакат, который он утащил из офиса Гугуцэ. Вместо этого идиотского шарика. Получилось очень натуралистично. Хорошо еще, что плакат висел у Дениса на кухне, а не был распространен среди потенциальных покупателей и старых друзей. Бывавшие в тот период в гостях у Рыбакова братки очень переживали за случившееся. Тем более что к чаю Денис в обязательном порядке предлагал эти пресловутые «чупа-чупсы», коробку которых ему без всякой задней мысли отдал все тот же Гугуцэ. Если дружбан конфеты любит, чего ж не дать? Подошел Горыныч.

— Ну чо, когда начинаем? Вилен трясется...

Денис глянул вниз с балкона.

Владелец ресторана сидел в углу с таким видом, будто ему через пять минут отрубят голову. Действительно — самому, своими руками сдавать братву в ментовку было почти непереносимым позором. После такого не живут, и, хотя Антон дал Вилену гарантии, что любые вопросы по этому поводу будет решать не он, а бригада, ресторатор сильно нервничал. Репутация заведения оказалась под угрозой.

— Минут через пятнадцать. Антон уедет, и начнем. Пусть пока водки выпьют...

Горыныч убыл. Денис вновь повернулся к «старшому».

— Кто курировал барыгу?

— Парашютист...

— За что вы его так?

— Да его менты три раза брали, так он все время от них из окна прыгал, то с пятого этажа, то с третьего...

— И не разбился?

— Так он же на деревья сигал...

— Тогда макакой назвать надо было, — усмехнулся Денис. — Ладно, мне бы увидеться с ним, перетереть психологическую спецификацию барыги.

— Возьми мою трубку, я скажу, чтоб он тебе через час позвонил...

— Лучше через два, пока здесь закончим...

— Лады...

Антон попрощался и уехал в офис. Как любой современный мафиози, в миру он был замдиректором какой-то фирмы и даже регулярно являлся на «работу».

Подготовленное действо началось.

Горыныч расколотил зеркало и два окна, Пых с Лысым перевернули несколько столов, расшвыривая посуду, Гугуцэ немного покидал стулья, разошелся, но его успокоили — собрались не для того, чтобы кабак громить. Садиста с Паниковским усадили в дальний угол и велели вести себя развязно. Вилену с многочисленными извинениями разбили нос и порвали манишку. Ортопед подал ему трубку.

— Але, дежурный, — замогильным голосом залепетал Вилен, — у меня хулиганят в ресторане... Посуду бьют, на посетителей кидаются... Двое... Нет, без оружия, просто так... «У Вилена», да. Приморское шоссе... Да, жду. Сейчас приедут...

Патрульная машина прибыла быстро. Два молоденьких милиционера-сержанта бодро заскочили в зал и остолбенели. Вдоль стен сидели грубые молчаливые люди в количестве, явно превышающем нормальную плотность на квадратный метр. Центр зала был усеян битым стеклом и кухонной утварью, за столиком у окна развалились два таких же амбала и кидали фужеры об стену. Взоры собравшихся сконцентрировались на патрульных.

— Я вижу, здесь все нормально, ложный вызов, — нарочито громко сказал старший наряда и вознамерился уйти.

Ортопед вытолкнул из кабинета бледного и окровавленного Вилена.

— Это я звонил, — затянул Вилен, глядя в пол. — Вон они хулиганят, лицо разбили... Ущерб какой нанесли! Вот свидетели, — он обвел зал рукой.

Патрульные посмотрели на владельца кабачка как на стопроцентного покойника.

— Хулиганам не место в нашем обществе! — громко заявил Комбижирик. Еще один фужер ударил об стену. — Вы только посмотрите, что творят!

Старший сержант покрутил головой, стараясь стряхнуть наваждение.

— Задержите их, мы готовы подтвердить, что они хулиганят! Просто погром какой-то учинили. И это в приличном заведении! — сообщил Стоматолог, здоровенный детина со шрамом через все лицо, рядом с которым Шварценеггер выглядел бы худосочным школяром.

Старший с ужасом посмотрел на напарника.

— Может, СОБР[48]вызвать? — неуверенно спросил он.