Укороченный удар - Харлан Кобен

— Сообщения есть?

— Целый миллион, — кивнула Эсперанса.

Майрон просмотрел записки.

— Какие-нибудь новости от Эдди Крейна?

— Ты ужинаешь с ним и его предками.

— Когда?

— Сегодня, в половине восьмого в «Ла Резерв». Я уже столик заказала. Не забудь представиться Уиндзором Локвудом.

Имя Уина имело вес в любом, даже самом фешенебельном ресторане Нью-Йорка.

— Эсперанса, ты чудо и наверняка это знаешь.

— Угу, — кивнула компаньонка Болитара.

— Пошли с нами.

— Не могу, занятия.

Эсперанса училась на вечернем отделении юридического факультета.

— Эдди тренируется у Павла Менанси?

— Да, а что?

— Вчера, на вечерней сессии турнира, мы очень мило поболтали.

— О чем?

— В свое время он работал с Валери.

— Так вы об этом болтали?

Болитар кивнул.

— Я не ошибусь, если предположу, что ты ошеломил его своим природным обаянием?

— Ну да, примерно…

— Значит, на Эдди можно не рассчитывать.

— Совсем не обязательно. Будь парень марионеткой Менанси, «Тру-Про» давно бы его прикарманили. Вероятно, между ними есть разногласия.

— Чуть не забыла! — Эсперанса достала несколько подшитых документов: — Вот, по факсу прислали. Хотят немедленно подписать.

Контракт для восходящей звезды бейсбола по имени Сэнди Рэпо. Сэнди — питчер, и уже в первом раунде драфта его выбрали «Хьюстон астрос». Болитар пробежал текст глазами. Устное соглашение было достигнуто вчера утром, но Майрон тут же заметил новый параграф. Ишь, на предпоследнюю страницу втиснули!

— Умницы! — кивнул он.

— Кто?

— «Хьюстон астрос». Соедини меня с Бобом Уоссоном.

Уоссон — главный менеджер «Астрос».

Эсперанса подняла трубку.

— Завтра после обеда у тебя встреча с «Бургер-сити».

— В одно время с матчем Дуэйна? Девушка кивнула.

— Может, сама займешься?

— Они не захотят общаться с администраторшей.

— Ты не администраторша, а компаньонка, — поправил Майрон. — Причем очень ценная компаньонка.

— Я не первое лицо, не Майрон Болитар.

— Конечно, но ты ведь не одна такая.

Эсперанса закатила глаза, подняла трубку и стала набирать номер. Что угодно, только бы не смотреть на Майрона.

— Думаешь, я готова?

Что означает ее интонация: сарказм или неуверенность в себе? Скорее всего и то и другое.

— Они хотят использовать для новой рекламы Дуэйна, — предупредил Болитар. — Но наш мальчик решил дождаться общенациональной рекламной кампании. Попробуй пропихнуть кого-нибудь другого.

— Ладно.

Майрон зашел в кабинет. Дом родной… Из окон открывался потрясающей красоты вид: многоэтажки Манхэттена на фоне неба. Конечно, не угловой офис, как у Уина, но и не дыра. На одной стене снимки известных актеров: от Хамфри Богарта и Лорен Баколл до Вуди Аллена и Дайан Китон. На другой — бродвейские постеры, в основном с анонсами мюзиклов от Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстайна до Эндрю Ллойда Уэббера. Третья стена — «клиентская», завешанная фотографиями клиентов. Спортивный агент вгляделся в лицо Ричвуда, застывшего в исходном положении для подачи.

— Что происходит, Дуэйн? — вслух спросил Майрон. — Что ты скрываешь?

Фотография не ответила, впрочем, они не часто разговаривают.

Телефон зазвонил, и по внутренней связи послышался голос Эсперансы:

— Боб Уоссон на проводе.

— Хорошо!

— Могу поставить звонок на удержание, чтобы ты вдоволь со стеной наговорился.

— Нет, сейчас возьму! — Ну, Эсперанса, язык без костей! Майрон включил громкую связь. — Боб!

— Черт побери, Болитар, отключи «громкую связь», хватит понты кидать!

Майрон поднял трубку:

— Так лучше?

— Да, отлично. Что ты хотел?

— Получил твой контракт.

— Здорово! Дальнейшие действия таковы: шаг первый — подпишешь там, где стоят крестики. Помнишь, как это делается? Под крестиками я напечатал твое имя, на случай, если забудешь. Да, кстати, пожалуйста, используй ручку, черную или синюю, никаких карандашей! Шаг второй: вложи контракт в конверт с нашим адресом и смочи клейкий слой. Ты слушаешь?

Старина Боб в своем амплуа: без фокусов не может.

— Возникла проблема… — начал Майрон.

— Что?

— Проблема.

— Слушай, Болитар, если пытаешься выжать из меня деньги, лучше поимей себя сзади!

— Часть В, пункт тридцать семь.

— И что там?

Майрон зачитал с листа:

— «Игрок обязуется не заниматься видами спорта, представляющими риск для его здоровья и безопасности, в том числе, но не исключительно: профессиональным боксом или борьбой, мотогонками и автогонками, затяжными прыжками с парашютом, дельтапланеризмом, охотой и так далее и тому подобное».

— И что с того? Это же из «Ограничений и запрещений», мы всю часть у НБА списали.

— В контрактах НБА про охоту ни слова не говорится.

— Что?

— Пожалуйста, Боб, давай исходить из того, что я не дебил! Ты вставил слово «охота», тайком вставил.

— И где проблема? Парень любит охотиться, да так, что пару лет назад поранился и пропустил половину юношеского сезона. Вот мы и пытаемся оградить себя от подобных казусов.

— Тогда предлагай компенсацию, — потребовал Майрон.

— Что? Слушай, Болитар, не доводи меня, ладно? Хочешь, чтобы мы платили парню даже во время восстановительного периода?

— Бинго!

— Мы против охоты! А вдруг он выстрелит в себя? Или какой-нибудь кретин за оленя его примет… Представляешь, сколько нам это будет стоить?

— Ты такой заботливый! — воскликнул Майрон.

— Не угодил? Ну, прости! Пожалуй, стоит заботиться еще больше и платить меньше.

— Разумно, опустим мою последнюю фразу.

— Ладно, так мы договорились?

— Мой клиент любит охоту, она для него очень важна.

— А для нас важна его левая рука.