Укороченный удар - Харлан Кобен

— Ты кому-нибудь расскажешь? — спросил теннисист.

— Нет.

— Даже матери Валери?

— Я ничего ей не должен.

Тишина. По щекам Дуэйна снова покатились слезы.

— Так что, Майрон, правда тебя освободила?

Болитар пропустил вопрос мимо ушей.

— Поговори с Вандой, — посоветовал он. — Если действительно ее любишь, признайся ей во всем. Это твой единственный шанс.

— Ты больше не можешь быть моим агентом, — покачал головой Ричвуд.

— Знаю…

— У мамы не было выбора, она должна была спасти меня.

— Нет, выбор был.

— Неужели? Как бы поступил ты, если бы дело касалось твоего ребенка?

Ну что тут скажешь? Одно Болитар знал четко: Валери Симпсон он убивать бы не стал.

— Выйдешь завтра на матч?

— Обязательно, — Дуэйн сел в машину, — и выиграю.

Майрон не сомневался.

Припарковавшись на стоянке Кинни, Болитар прошел мимо уродливой скульптуры в здание «Лок-Хорн секьюритиз». За стойкой дежурил охранник. Субботним вечером во всем небоскребе ни души. Тем не менее в одном из окон горел свет, Майрон заметил его еще с улицы.

Скорее в лифт — и на четырнадцатый этаж! Темнота, обычный для «Лок-Хорн секьюритиз» шум затих до понедельника… Большинство компьютеров отключены и покрыты пластиковыми чехлами, лишь на экранах некоторых горят причудливые заставки, отбрасывая на столы танцующие отблески. Болитар поспешил на свет, горевший в угловом кабинете. Уин сидел в кресле и читал книгу на корейском. Заметив Майрона, он поднял глаза.

— Ну, рассказывай!

И Майрон рассказал все от начала до конца.

— Вот так парадокс! — выслушав приятеля, воскликнул Уин.

— В смысле?

— Мы все удивлялись, почему мать совершенно не заботится о своем сыне, а получилось наоборот: она слишком о нем заботилась.

Болитар кивнул.

— Тебе все известно? — спросил Уин.

— Да.

— Откуда?

— После встречи с доктором Абрамсон догадался. Ты так часто навещал Валери, что в клинике знают твое имя. У меня тут же появились подозрения.

— Я сам собирался тебе объяснить, — кивнул Уин.

— Не нужно было его убивать!

— Иногда ты как ребенок! Я сделал то, что следовало.

— Но не убивать же…

— Тогда Фрэнк Эйк убил бы нас! От этой мысли он отказался только потому, что не стало Павла Менанси, а следовательно, и выгоды. Устранив Павла, я, по сути, лишил его мотива. Выхода существовало всего два: бросить вызов мафии и бесславно погибнуть или уничтожить паразита. Получается, гибель подонка спасла нам жизнь.

— Что еще ты сделал с Эйком?

— Не понял…

— В тот день в лесу Фрэнк появился не только объявить, что охота закончена. Он был чем-то напуган и просил рассказать о нашей встрече тебе.

— Ах, это… — вставая, протянул Уин, взял клюшку и высыпал на ковер несколько мячей для гольфа. — Я послал ему бандероль.

— Какую еще бандероль?

— В ней было правое яичко Аарона. Моей бандероли вкупе с гибелью Павла оказалось достаточно, чтобы убедить: перемирие выгодно и нам, и ему.

— Чем ты отличаешься от Дианы Йеллер?

— Одной-единственной деталью, — ответил Уин. Замах — удар — и мяч вкатился в воображаемую лунку. — Я не виню ее за то, что она сделала в ночь убийства Александра Кросса. Все очень разумно и с практической точки зрения верно. Миссис Йеллер не доверяла ни системе правосудия, ни сенатору США, и в обоих случаях она, бесспорно, права. Чем пожертвовала Диана? Жизнью никчемного племянника, остаток которой он наверняка провел бы за решеткой… Нет, здесь я с ней полностью солидарен. — Локвуд приготовился к следующему удару, тщательно выверяя его направление. — Отличает нас то, что во втором случае она убила невинного. Я подобного не совершал.

— Грань, которую ты возводишь, очень зыбкая.

— Дружище, весь наш мир состоит из зыбких граней. Я каждую неделю навещал Валери в психиатрической клинике, об этом тебе известно?

Майрон покачал головой. Надо же, он самый близкий друг Уина и не знал, что тот был знаком с Валери Симпсон.

Локвуд загнал в лунку еще один мяч.

— Увидев ее в том Богом забытом месте, я тут же захотел выяснить, что случилось. Какое зверство погубило душу, которая умела парить, словно на крыльях? Тебе удалось найти ответ: это сделал Павел Менанси. Если бы не мое вмешательство, мерзавец и Джанет Коффман бы довел. — Уин внимательно посмотрел на приятеля. — Наверное, ты и так в курсе, но я все-таки скажу: то, что гибель Менанси спасла нас от Фрэнка Эйка, — лишь дополнительный плюс. Я бы все равно его убил, а найдут мне оправдание или нет, значения не имеет.

— Существовали и другие способы призвать Павла к ответу! — возразил Майрон.

— Какие? — насмешливо поинтересовался Уин. — Арестовать его? Никто ведь обвинение не предъявит! Допустим даже, ты прав и все бы раскрылось, ну и что бы случилось с Менанси? Он бы написал книгу или пошел к Опре Уинфри со слезливым рассказом о том, как в детстве сам стал жертвой домогательства. В результате Павел превратился бы в мега-звезду, — уверенно закончил Локвуд. Еще один удар, еще одно попадание. — Просто мыс тобой очень разные, и оба это понимаем. Так что все нормально…

— Нет, ненормально!

— Еще как нормально! Будь мы одинаковыми, давно погибли бы или с ума сошли. Атак мы друг друга уравновешиваем. Поэтому ты мне как брат и я очень тебя люблю.

Пауза.

— Не делай так больше, — попросил Майрон.

Вместо ответа Уин ударил по очередному мячу.

— Ты меня слышал?

— Хватит об этом. Инцидент исчерпан, а над будущим мы не властны.

Снова пауза, заполненная точным ударом Локвуда.

— Тебя ждет Джессика, — заметил Уин. — Она просила напомнить про экзотические масла Средиземноморья.

Болитар развернулся и ушел, чувствуя, что сильно устал. Однако Уин прав: инцидент исчерпан. Со временем жизнь вернется на круги своя… Все наладится.

По дороге к лифту у Майрона появилась заманчивая идея: почему бы не восстановить силы при помощи экзотических масел Джессики?