Драматург - Кен Бруен

В моей голове звучала песня, которую я никак не мог узнать. Включил радио, и, надо же, бывают ведь такие совпадения, они передавали именно эту песню. Пинк, «Как таблетка». Почему-то, слушая ее, я почувствовал себя старым. С чего это я стал слушать это «противоядие» против Бритни? Иногда на тебя сваливается слишком много информации. Начали передавать новости. Полиция говорила, что есть человек, который помогал им с расследованием нападения на школьницу. Его отпустили, не предъявив обвинений. Я позвонил Джеффу, и тот подтвердил, что да, это был Пэт, его отпустили. Я сказал:

— Значит, теперь не о чем беспокоиться.

Он промолчал, и я спросил:

— Джефф?

Его голос звучал напряженно.

— Меня не полицейские беспокоят.

И повесил трубку. Я хотел перезвонить ему, но передумал. Этот вопрос я теперь мог вычеркнуть из своего списка. Пришла почта, которую доставила мне в комнату Джанет. Она спросила:

— Разве это не чудо?

— Почта?

— А, не шутите надо мной. Я о вашем пьянстве.

— А, да, конечно.

Джанет тепло мне улыбнулась. Я просто ощущал исходящую от нее симпатию. Сказала:

— Вы молитесь, мистер Тейлор?

— Гм, да, разумеется, и по-ирландски тоже.

И не полностью солгал. Когда я читал молитвы, а было это в глубоком детстве, я читал их по-ирландски.

Она протянула мне листовку:

— Это ноябрьский список умерших.

На одно странное мгновение я подумал, что Джанет дает мне список тех, кто умрет в этом месяце, потом сообразил, что это список дат для Кладбищенского воскресенья и месс, которые состоятся в течение месяца. Она сказала:

— Теперь вы сможете навестить тех, кого любили. Я знаю, вы по ним скучаете.

Она была права.

Потом добавила:

— Какая ужасная погода.

И ушла. Я смял листовку в комок, бросил на пол и попытался пнуть, как мяч.

Это я плохо придумал.

Бедро пронзила боль, и мне пришлось передохнуть. Будь я суеверен, да к тому же ирландец, я бы решил, что это наказание за насмешку. Я посмотрел на почту. Два письма. В одном говорилось, что у меня есть возможность бесплатно поесть в «Рэдиссоне», если я заполню карточку о благонадежности. Второе было от адвоката Стюарта, к которому был приложен чек на значительную сумму. Из письма явствовало, что если я недоволен, то сумма может быть легко увеличена. Я был доволен.

Устроившись как можно удобнее на подушке, я постарался не думать о матери.

Сосредоточился на новом плане. Когда-то это была квартира рядом с Гайд-парком. Все было спущено в унитаз. Нельсон Элгрен уже давно был одним из моих любимых писателей. В конце своей жизни, пройдя через нищету, литературную обструкцию, болезнь сердца, он наконец поселился в Сэг-Харборе. Старый городок китобоев, где он мог передвигаться на велосипеде, да и до Нью-Йорка можно было добраться поездом. Мне очень нравился дом, который он в последние годы снимал. Около океана, и всего 375 долларов в месяц. Там были маленький дворик, камин и достаточно места, чтобы он мог разместить все вещи, которые годы держал на складе. Недалеко от него жил Е. Л. Докторов, через дорогу — Бетти Фридан и в соседнем городке Курт Воннегут.

У меня имелась небольшая книжка, в которой я иногда вел учет расходов и записывал номера телефонов. Остальные страницы были пустыми. Я взял черный фломастер и написал:

СЭГХАРБОР,

ИЛИ БАНКРОТСТВО

Какой бы сумасшедшей ни была эта мечта, я почувствовал себя лучше.

Календарь с пурпурным сердцем провозглашал: «Будь смиренен перед Господом».

Я не слишком опытен в смирении, но я хорошо знаю, что такое унижение.

Я решил купить подарок Ридж на день рождения. Что можно купить женщине-полицейскому, да еще лесбиянке, которая тебя практически ненавидит?

Колючую проволоку?

На углу рядом с гостиницей был магазин. Несмотря на его близость, я многие годы избегал туда заходить. Еще когда я был полицейским, я предупредил владельца, чтобы он не слишком завышал цены. Он сказал:

— Ты, щенок, я продавал твоей старой матери в долг, когда у нее не было горшка, чтобы поссать.

Вот так

Я был уверен, что он все еще заправляет в магазине, но увидел за прилавком его абсолютную копию — сына. Я думаю, мы с ним вместе учились в школе. Я произнес:

— Симус.

Он поднял руку, чтобы заставить меня замолчать. Я не в восторге от таких жестов. Передавали новости. В Белфасте распяли молодого человека. Его так избили сначала, что родной отец не узнал. Симус протянул руку, выключил радио и сказал:

— Джек Тейлор, вы нечасто к нам заглядываете.

Снова фраза не пришлась мне по душе. Мне хотелось сказать: «Надо же, а ведь ты такой привлекательный».

Но вместо этого спросил:

— Как отец?

— Умер, спасибо.

Я не успел ничего сказать — в магазин вошел иммигрант, и Симус мгновенно насторожился. Как будто кнопку нажали: глаза сузились, и он рявкнул:

— Что надо?

Человек сразу смешался: ему знаком был этот тон. Опустив глаза, он проговорил:

— Сахар, пожалуйста.

— Нижняя полка, рядом с чаем и кофе.

Симус следил за ним, не отводя глаз. Когда мужчина подошел с сахаром в руках, Симус грубым голосом назвал цену. Я не знаю, что и сколько стоит, если это не выпивка, которая всегда стоит больше, чем я могу себе позволить, и не только с финансовой точки зрения. Но названная им цена была астрономической. Я хотел спросить: «Что? Разве уже одобрили новый бюджет?»

Но Симус бы меня не услышал: он не сводил глаз с мужчины. Когда тот ушел, Симус сказал:

— Проклятые воришки.

— Ты его знаешь?

— Нет, никогда раньше не видел.

— Тогда как?

Он посмотрел на меня — в глазах закипала злость.

— Все они воры и вруны, и только Бог знает, какую заразу они могут занести.

Я был так потрясен, что не знал, как реагировать. Глаза Симуса посветлели, он снова заговорил дружелюбно. Спросил:

— Чем я могу помочь, Джек?

Я купил коробку конфет и поздравительную открытку. Он рассказал мне анекдот про священника и ирландское жаркое. Слава богу, я сразу же его забыл. Анекдот был сальным и совершенно не смешным. Симус же был в восторге. Я помню, как он крикнул, когда я уходил:

— Заглядывайте, слышите?

Мы неуклюжие и бестолковые,

одержимые нашим ненасытным

желанием оказаться в другом времени