Долина туманов - Яна Розова

Отец подходит к маме и ласково целует ее в щеку.

Ася родилась хорошенькой, росла очаровашкой, а выросла просто красавицей. По понятным причинам мама любила ее особенно, но и у Веры не было повода жаловаться на отсутствие родительского внимания. Повезло старшей сестре и в том, что малышка не стала ее ежедневной обузой, как это всегда бывает в тех семьях, где оба родителя заняты заботами о хлебе насущном. Мама бросила работу и сидела дома с дочерьми. Семью обеспечивал папа, ставший на путь искупления своих грехов. Это было счастливейшее время жизни Веры, которое длилось до тех пор, пока мама не поняла, что кто-то, живущий в их квартире, хочет убить ее.

…Вера не стала спускаться вниз вместе с Алексеем и Вовкой, когда они решили отнести тело Аси в подвал. Она только попросила не класть сестру на бетон, а положить ее на надувной матрас, который находился в доме на случай приезда гостей.

– Вера, Вовка уехал! – сообщил Лексус, возвращаясь в спальню. – Ты как?

– Ничего… А ты?

– И я ничего.

Лексус сел рядом с Верой, обнял ее за плечи, нащупал под собственным задом пульт и включил телевизор.

– Не возражаешь? – спросил он рассеянно.

Вера не возражала.

Переключая с космической скоростью каналы, Алексей комментировал: «Чушня… фигня…», но вдруг из колоды выпал местный новостной канал. И тут он опустил пульт на колени.

Картинки, сменявшиеся на экране, навевали мысли об Апокалипсисе. Съемки велись с вертолета, низко летевшего над грязной водой, в которой тонули деревья, дороги, дома, машины, тракторы, коровы, собаки и, конечно, люди. На каждой крыше каждого дома были различимы силуэты. Они попадали в луч света, бившего с вертолета, и начинали двигаться, махать руками, жестами просить о помощи. Пятно света перемещалось, танцевавшие люди замирали в темноте, словно бы выключались, и другие неясные в ливневых потоках фигурки на других крышах начинали плясать вместо них.

«Танцы обреченных марионеток», – подумала Вера.

Закадровый комментарий озвучивал вещи совершенно сногсшибательные: дождь, который начался всего несколько часов назад, был лишь частью того ливня, который разразился высоко в горах. Тот, горный, ливень уже натворил дел, смыв в реку Овечка, протекавшую через Долину туманов и весь Предгорный район, кусок ледника с горы Дева. Тихая и добрая Овечка, не приносившая никому неприятностей уже лет сорок, из-за ледниковых вод озверела, вздыбилась, вышла из своих берегов и начала буйствовать.

«Несколько деревень, расположенных у подножий гор, были затоплены практически полностью, – говорила диктор. – На данный момент около полутора тысяч человек нуждаются в срочной эвакуации».

– Вот оно что!.. – протянул Лексус. – Вот почему связи нет! Вера! – Он обернулся к жене и воскликнул: – Ты понимаешь, что творится! Правильно мы сделали, что Вовку за помощью отправили, иначе сидеть нам тут не пересидеть…

Он умолк, слушая продолжение репортажа, а диктор тем временем сообщал вещи все более пугающие: федеральная дорога, та сама, по которой отправился за помощью Вовус, обрушилась в нескольких километрах от Дома.

– Вера, Вовус до помощи не добрался! Я должен поехать по другой дороге, через заповедник, а ты жди возвращения Вовуса! Сейчас… надо скорее…

Лексус вскочил с места, стал хлопать себя по карманам, проверяя, есть ли у него ключи от машины, мобильник, бумажник.

Вера наблюдала за ним, вяло соображая, что происходит. Она была сонной, подавленной и обессиленной. И в то же время ей было не по себе – этот ливень пугал ее, она беспокоилась о Вовусе. Если дорога разрушена, то он должен вернуться. Но вдруг с ним что-нибудь случилось?..

Она представила себе, как его машину захлестывает сель, несущийся с горы на дикой скорости. Поток грязной воды переворачивает машину, сбрасывает с дороги в ущелье. Машина – а в ней Вовус – несется к земле, падает, катится, омываемая грязной водой, замедляется, останавливается где-то на дне каменной пропасти. А внутри машины – избитый, израненный, окровавленный человек. И даже если он жив, помощи ему ждать неоткуда!

– Дорогая, жди меня! – перебил тревожный полусон-полубред Веры Лексус. – Я скоро вернусь.

– Мне страшно, – призналась Вера, открывая глаза. Она еле сумела произнести эту фразу, такая навалилась на нее слабость.

Лексус ее не понял:

– Не бойся, бандиты не вернутся. На всякий случай я тебе Вовкин пистолет оставлю, ладно?

Вера хотела сказать ему, что вряд ли она сможет поднять эту тяжелую железяку, а уж попасть в бандита ей и вовсе не светит. Вместо этого она смогла лишь вздохнуть и закрыть глаза.

– Ну все, жди меня!

Его губы коснулись ее лба, следом за этим хлопнула входная дверь.

Вера продолжала лежать в полном бессилии. Не хватало энергии даже на слезы, чтобы оплакивать сестру.

Но это приносило Вере даже небольшое облегчение. Не стоило плакать, не стоило думать о том, кто и почему убил ее сестру. Скорее всего, это были бандиты, террористы, преступники, которые прятались в лесах от органов правопорядка. Раньше, лет десять назад, их тут было немало. Сейчас же о бандитах люди стали забывать, а, оказалось, напрасно.

Может быть, вспомнила Вера, в их Дом ворвались те самые мерзавцы, о которых говорили в новостях? Те, чьи следы были замечены местными жителями? Им надо спрятаться, отсидеться где-нибудь, и они набрели на Дом, постучали. Ася, которая зачем-то спустилась вниз, открыла им, они напали на нее, убили. А потом поняли, что в доме есть еще люди, и убежали.

Пистолет, оставленный Лексусом на журнальном столике, она положила на пол и ногой задвинула под кровать, рядом с которой продолжала сидеть.

Голова у Веры была тяжелой, глаза слипались, хотелось забыться, отключиться хоть ненадолго. Она достала из тумбочки первую попавшуюся бутылку. Это оказался какой-то модный ликер, терпкий и сладкий, тягучий, как мысли Веры, и крепкий, как ее горе. Уже после нескольких глотков Вера ощутила, что алкоголь, как сильный анестетик, отупляет, ослабляет боль в ее сердце.

Отпив еще несколько глотков, она убрала бутылку и, пошатываясь, шагнула к постели. Упала на кровать и уснула.

…Сначала звук удара, а потом женский крик.

Испугалась Вера раньше, чем проснулась, а проснувшись, услышала новый раскат грома, от которого, казалось, содрогнулся Дом. Вера вздрогнула. Женский крик ей, конечно, почудился. Это память подсовывала уже пережитый сюжет: сейчас Вера встанет, встретит в коридоре Вовку, а потом они найдут Асю в крови на полу кухни.

Крик послышался снова, и на этот раз Вера в него поверила.

«Ее отнесли в подвал, – вспомнила она, – а она была жива, мы ошиблись! Ася очнулась и решила, что ее похитили бандиты! Боже!»

Вера вскочила с постели и, забыв обуться, побежала вниз. В доме было темно. Скорее всего, проспала она всего час или полтора.