Долина туманов - Яна Розова

– Черт, черт, черт, – тихо бормотала она, чувствуя, как болят от напряжения мышцы предплечий.

Завершив работу, Вера сунула испачканную помадой наволочку под шифоньер. Оделась в сухие вельветовые штаны, водолазку и услышала голос мужа:

– Вера? Ты где? Вера, я хочу футболку переодеть, принеси мне…

С беспокойством оглядев зеркальную дверцу шкафа, она порылась в шкафу, скоренько обнаружила свежую футболку. Отнесла ее мужу, в ванную третьей спальни на этаже, пустующей. Лексус оделся и предложил поесть.

– Поесть? – растерялась Вера. Она вспомнила, что на кухне разлито кровавое пятно, и ее брови сошлись над переносицей.

Лексус всплеснул руками, сообразив, о чем подумала его жена, и сделал самое необычное предложение за все время их совместной жизни:

– Давай я уберу на кухне?

– Наверное, нельзя убирать, – предположила Вера, справившись с удивлением. – Это место преступления.

– Фигня! – ответил муж. – Пока они приедут, мы тут с голоду умрем. Да и что там особенного, на той кухне? Лужа крови и больше ничего.

Поднявшись на ноги, Алексей улыбнулся Вере своей самой лучшей улыбкой – открытой и дружелюбной. Так он не улыбался жене много лет.

– Сиди тут, жди меня.

Все время, пока он набирал воду в ванной на первом этаже, искал в кладовке тряпки, возился на кухне, сливал воду в туалете, мыл руки, она сидела неподвижно. Снизу вдруг пахнуло кровью, запах заставил ее передернуться.

Наконец Алексей вернулся.

– Ну вот, – сказал он, остановившись на пороге. – Знаешь, на улице, кажется, ветер стих…

На серой майке, прямо в середине живота, краснело небольшое пятнышко, и это пятнышко накрепко приковало к себе взгляд Веры. Лексус заметил это, снял со спинки стула рубаху, надел ее и застегнул. Жестом позвал жену за собой на первый этаж.

Словно очнувшись, она встала и пошла за ним вниз.

Если бы кто-то наблюдал за ними, например с помощью запрятанной в углу кухни малюсенькой камеры, он бы решил, что выглядят Вера и Лексус точно так же, как и любая другая семейная пара, решившая поужинать.

Поднос с едой Лексус отнес в гостиную. Супруги сели за темный полированный обеденный стол, стоявший возле большого окна. Занавеси были раздвинуты, по оконным стеклам плотным потоком стекала вода, искажая заоконную реальность.

– Ливень, – сказал Лексус пресно.

Очнулась Вера поздно ночью. Без всякой ясно различимой причины. Просто вдруг открыла глаза. В горле пересохло, кости ломило, водолазка на спине промокла от пота.

Она привстала на диване, обнаружив, что телевизор бубнит что-то несуразное про какие-то острова в Эгейском море, а муж ее спит рядом с ней в самой неудобной для человеческого тела позе: голова закинута, ноги, спущенные на пол, неловко вывернуты в коленях. Если бы он не похрапывал с довольно противным повизгивающим хрюканьем, то Вера забеспокоилась бы о нем.

Привстав, она подняла его тяжелые длинные и вовсе не худые ноги на диван, а плечи чуть развернула. Тогда спящий и сам стал устраиваться поудобнее, пока не улегся так, как ему требовалось.

Выключать телевизор Вера не стала. Ее пугали эти милые сестрички: тишина и темнота. Она взяла пульт дистанционного управления, уговаривая себя отвлечься от муторных мыслей. Вера уверяла себя, что ливень кончится, в Дом вернется Вовка с милицией, потом они все отправятся домой. А в Гродине Веру ждет дочь и море забот, связанных с похоронами сестры и продажей бизнеса. Вот об этом и стоило думать – о возвращении.

Подумать следовало и о том, что монстр в голове Веры остался несолоно хлебавши. Она не сделала того, что запланировала, и уже не сделает. Ей придется отложить свой замысел на неопределенный срок, а это значит снова жить в страхе, в терзаниях, в предчувствии большой беды. Эта последняя мысль была отвратительна на вкус, она вызывала тошнотворную головную боль.

Надо было глотнуть холодной воды из-под крана, не важно, с какими последствиями. Вера взяла с кресла плед, накинула его на плечи и вышла в темный холл. Из-под кухонной двери пробивалась полоска света, вдруг поманившая к себе Веру, словно бы она была ночной мошкой. Осторожно ступая босыми ногами по полу, не ощущая сквозняка, Вера пересекла холл и остановилась.

Медленно открыв дверь, Вера заглянула в кухню и отшатнулась: на полу красным языком растеклась лужа, оказавшаяся лишь частью лужи большой, разлитой в том самом месте, где и раньше. А в ее середине лежала Ася.

Вера бросилась к ней, обняла, подтянула себе на колени. Лицо сестры было закинуто назад, волосы разметались, но Вере не хватало сил поднять ее голову, чтобы заглянуть ей в лицо.

Ася снова была теплой, ее тело ощущалось как живое, трепещущее. Вера смотрела на запрокинутую голову сестры, оцепенев от странной смеси ужаса и надежды, и вдруг… О, ужас – голова Аси начала приподниматься. Вера еще не видела лица, но явно различала напряжение движения. Еще мгновение – и она увидит лицо Аси!

Вера нервно передернулась и потеряла сознание.

– Верочка, ты чего? – услышала она голос мужа. – Что ты тут лежишь? Что случилось?..

Сначала был только его голос, ласковый и требовательный, потом его теплые сухие пальцы, пахнущие чем-то приятным, потрепали ее по щеке. Открывая глаза, Вера уже понимала, что ей приснился страшный сон. Странным было только то, что лежала она посередине кухни.

Вера села, запустив пальцы в волосы и прикрыв ладонями глаза. Спазм горла и мучительное гулкое сердцебиение не давали нормально вздохнуть. В висках пульсировала боль. Плюс к тому – тошнотворные остатки пережитого ужаса…

Она огляделась. Кафель вокруг нее был чистым, Аси рядом не было.

– Сколько времени прошло?..

– С какого момента? – спросил Лешка, садясь рядом с ней на пол. – Я минуту назад проснулся, а вот сколько ты тут лежишь – не знаю. Ты совсем холодная, потому что в Доме похолодало за последние часы. Систему кондиционирования надо было перепрограммировать, да я позабыл.

Он положил длинную крепкую руку ей на плечи, привлек к своей груди. Его голос, такие обыденные речи о Доме и системе кондиционирования звучали убаюкивающе. Вера освободила свое плечо от его руки. Он не мог понять ее страхи, он не был членом Клуба десяти процентов. В этот клуб автоматически, без учета пожеланий, принимались только те, чьи близкие родственники были шизофрениками.

– Ну, что произошло? – спросил Лексус, трогая губами ее влажные от пота волосы на макушке. – Ты упала в обморок? Тебе не лучше?

Вера отняла руки от лица, выпутала пальцы из своей гривы и подняла на мужа красноватые отекшие глаза.

– Алеша, мне лучше, – пробормотала она хрипло, отводя взгляд в сторону. – Я проснулась посередине ночи, не помню, в какое время, не смотрела на часы. Встала, потому что воды хлебнуть захотелось. В кухне вдруг вспомнила, что тут было – кровь… И упала в обморок.