Турист - Олен Стейнхауэр

Солнце уже садилось, когда они добрались до Парк-Слоуп, тихого бруклинского квартала, который Мило успел полюбить за последние пять лет. Когда они искали квартиру — Стефани была еще совсем маленькая, — Тине сразу понравились старые, облицованные коричневым песчаником дома и симпатичные, явно не дешевые кафе — уютный, приглаженный мирок увлеченных Интернетом детишек и успешных писателей. Мило времени потребовалось больше.

Семейная жизнь совершенно не походила на то, что он знал прежде, не походила на Туризм — это была настоящая, непридуманная жизнь. Он учился. Сначала пришлось привыкать и смиряться, потом появились понимание и привязанность. Потому что Парк-Слоуп перестал быть мирком нуворишей, прилагавших к заказанной чашке кофе длиннющий список уточнений и дополнений, — он стал местом, где жила семья Мило Уивера.

Тигр назвал его почтенным семейным буржуа. И в этом смысле киллер попал в «десятку».

На Гарфилд-плейс, перед тем как выйти из «мерседеса», он еще раз пообещал Грейнджеру подумать и поговорить обо всем на следующее утро, в офисе. Впрочем, поднимаясь по узкой внутренней лестнице, Мило знал, что вопрос уже решен и что он в любом случае полетит в Париж.

На третьем этаже Мило услышал телевизор, а когда позвонил, Стефани громко закричала:

— Мама! Звонок!

Быстрые шаги.

— Иду.

Тина открыла дверь, застегивая рубашку. Увидев его, она скрестила руки на груди.

— Ты пропустил ее выступление.

— Разве Том тебе не сказал?

Мило попытался войти, но не тут-то было. Тина отбросила с лица прядь — жест безотчетный, тем не менее действующий безотказно.

— Этот человек готов сказать что угодно, лишь бы только тебя прикрыть. — Она схватила его за ворот, притянула вплотную и крепко поцеловала в губы. Вздохнула и уже шепотом добавила: — Не обольщайтесь, мистер, прощения вы еще не заслужили.

— Войти можно?

Вообще-то Тина и не злилась вовсе. В ее семье чувства, в том числе и злость, никогда не держали в себе, потому что, давая им выход, вы оставляете их силу. Именно так поступали все Кроу в Остине, а что хорошо для Техаса, хорошо и для прочей Америки.

Стефани он нашел в гостиной на полу с кучкой кукол, перед телевизором, на экране которого мультяшным зверям угрожала очередная опасность.

— Привет, милая. Извини, что пропустил твое выступление.

Она не поднялась. Не спросила, где он так загорел. Только пожала плечами.

— Обычное дело, я к этому уже привыкла.

С каждым днем девчушка все больше и больше напоминала мать. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она поморщилась.

— Папочка, от тебя воняет.

— Знаю, милая. Извини.

Тина бросила ему тюбик увлажняющего крема.

— Пива хочешь?

— Давай сначала поедим.

Тина сварила лапшу-рамен — по ее собственному признанию, одно из пяти блюд, которые она умела готовить, — и принесла тарелку. Стефани к этому времени сменила гнев на милость и залезла на диван, чтобы рассказать Мило о конкурсе и конкурсантах, перечислить их достоинства и недостатки и отдельно отметить несправедливое решение жюри, присудившего победу Саре Лоутон с песней «Я решила».

— А как же ты? Мы ведь готовились целую неделю.

Стефани сердито посмотрела на него.

— Глупая была придумка.

— Почему?

— Потому. По-французски никто не понимает.

Мило потер лоб. Ему казалось, идея была отличная — ребенок исполняет хит Сержа Гензбура. Неожиданно. Свежо. Классно.