Хищный зверь - Вито Франкини

Сабина сдержанно поздоровалась с комиссаром полиции и уселась напротив. А тот, властный и уверенный в себе, начал с вопроса, который она и ожидала услышать:

— Прежде всего, как вы себя чувствуете, доктор Монделло?

— Бывало и лучше, но бывало и хуже. Прошу вас, если можно, разрешить мне надеть темные очки. Свет режет мне глаза.

— О, нет проблем. Я знаю, что вы нездоровы, и поэтому благодарю, что согласились прийти. Я высоко это ценю.

— Это мой долг, доктор.

— Я перейду сразу к делу. Сообразуясь с нашим человеческим ресурсом, я временно снимаю вас с руководства комиссариатом Париоли. Как только вы поправитесь, мы посоветуемся с центральными офисами, а пока я думаю перевести вас в паспортный отдел, сюда, к нам в квестуру, где ваш опыт принесет всем нам больше пользы, особенно в такой момент… Ну, вы сами понимаете, иммигранты…

Сабина не пошевелилась. Собеседники не поняли, чего от нее можно ожидать в следующий момент. Прошло несколько секунд, и Мильорини обеспокоенно спросил:

— Сабина, всё в порядке?

Она тихонько рассмеялась, выходя из оцепенения, в котором укрывалась, как в убежище.

— Нет, доктор, не в порядке. Совсем.

— Ну, зачем ты так? Ведь это ненадолго. Вот увидишь, все образуется…

— Зачем надеяться на разрешение проблемы, когда можно ее просто избежать?

Тут с серьезным видом вмешался комиссар полиции:

— Доктор Монделло, неужели вы не понимаете, что мы вам помогаем?

— Но каким образом, простите за нескромность? Разрушая мою карьеру?

— Совсем наоборот, поддерживая вас. Сейчас вы возбуждены, но со временем сами всё поймете, когда поправитесь. Вы должны нам доверять.

— Вы вольны делать со мной, что хотите, — такова ролевая игра, в которую я вписалась и условия которой приняла, поступая в полицию. Но если вы взываете к моему доверию, то, при всем моем уважении к вам, вы должны его заслужить. Следовательно, должны озвучить истинный мотив. Я хочу его услышать, а не гадать неделями под косыми взглядами тех, кто злословит за моей спиной, пока я ставлю печати в паспорта.

Мильорини вздохнул, а комиссар великодушно принял удар на себя:

— Что именно вы хотите от меня услышать, доктор Монделло?

— Правду. Или какое-нибудь указание, которое поможет мне ее понять. Мы ведь люди взрослые, профессионалы с задубевшими сердцами. И забудьте, что я женщина, если, конечно, хотите чего-то от меня добиться.

Оба чиновника переглянулись, явно собираясь вилять и выкручиваться. Она не сдавалась:

— А указание, случайно, пришло не из прокуратуры?

По их реакции Сабина сразу поняла, что попала в точку: оба пришли в замешательство. Комиссар полиции снова взял все на себя. Видимо, за годы пребывания на высоком посту он к этому привык.

— Доктор Монделло, я сейчас все объясню, чтобы в дальнейшем между нами не возникло недопонимания…

— Благодарю вас.

— Указание действительно пришло от главного прокурора. Но там нет ни слова ни о какой «болтовне» в ваш адрес. Кстати, если хотите знать, такая «болтовня» приходила и сюда, к нам на стол. Поверьте, я научился не обращать внимания на сплетни. И именно таково мое свойство — одна из причин, почему это кресло, которое нелегко мне досталось, все еще хранит тепло моей задницы. Я понятно объясняю?

— Великолепно, как всегда. Из чего я делаю вывод, что проблему можно назвать чисто профессиональной.

— Совершенно верно. Позвольте мне быть искренним. Ни главному прокурору, ни мне не понравилось, как вы расследовали дело супругов Брульи. Если хотите, я могу сказать вам почему — ведь у таких профессионалов, как мы, не может быть секретов друг от друга. Я натолкнулся на это в первые же секунды, оценив ситуацию; однако, если для вас это проблемы не составляет, то я могу и не продолжать.

— Для меня это действительно не составляет никакой проблемы, и я прошу вас продолжать, доктор.

— Расследование с самого начала проведено очень поверхностно, и вина, несомненно, отчасти ложится на того, с кем вы сейчас разговариваете, и на того, кто нас слушает.

Командир мобильной бригады нехотя кивнул. А комиссар полиции снова заговорил:

— В какой момент расследования, доктор Монделло, вас проинформировали об идее нового мотива?

— В момент обнаружения гильзы, доктор. Запись об этом по всем правилам появилась в журнале на следующий день и была сделана явно не моей рукой.

— Я вам верю. Однако прежде чем продолжить, давайте попросим доктора Мильорини ввести нас обоих в курс расследования, чтобы внести ясность, посмотрев на дело с противоположной стороны. Прошу вас, доктор.

Мильорини быстро и точно рассказал обо всем, что обнаружили за то время, пока не были известны результаты обоих вскрытий. Во время осмотра места преступления в квартире не нашлось пригодных для анализа отпечатков пальцев, кроме отпечатков покойных супругов. Были еще частичные и смазанные, не пригодные для того, чтобы сличить их с базой данных.

Тут командир мобильной бригады вынул из кожаной сумки телефон, лежавший в конверте, и дал всем прослушать несколько голосовых сообщений, которыми Карло обменивался с отцом. Они были зарегистрированы в день трагедии. Парень говорил чуть визгливым, довольно вульгарным голосом, с ярко выраженными чертами диалекта. Похоже, он был спокоен, даже расслаблен. После нескольких чисто технических разговоров о том, как разместить в «доме на колесах» газовый баллон, он спросил отца, не брал ли тот случайно его ключи от дома, и получил ответ «нет». Потом поинтересовался, как лучше проехать по городу, чтобы не пересекать авострады, потом они немного поговорили о семейных делах, но это уже неинтересно. Наконец Карло объявил, что пойдет спать, потому что завтра ему почти весь день сидеть за рулем и что он собирается «по совету врача» выпить снотворное. Домашний врач обоих супругов, которому сразу позвонили, подтвердил, что действительно когда-то выписывал снотворное мужчине, страдавшему бессонницей, но заявил, что в тот день никакого лекарства ему не советовал. Другое голосовое сообщение от жены, отправленное за тем, на которое Карло не ответил, уведомляло его, что после спортзала ужинать она будет не дома, и завершалось фразой «Жду не дождусь, чтобы уехать с тобой, я так тебя люблю». Голос Гайи звучал тихо и не очень убедительно, но притворным не казался, разве что совсем чуть-чуть. Карло ответил ей в вотсапе: «Прости, любимая, я в ду́ше. Я уже поужинал, увидимся позже. Я тоже тебя люблю».

По этому поводу все родственники и друзья, опрошенные по горячим следам, в один голос заявляли: взаимоотношения супругов Брульи перед трагедией были безмятежными, как никогда. При этом Мильорини подчеркнул, что только одна