Искатель, 1998 №3 - Игорь Христофоров

— И что ты об этом думаешь? — тихим вопросом отдал он Саньке инициативу.

— Ясно одно, — посмотрел вдоль пустой, иссушенной улицы Санька. — Мы лично, точнее, наша группа никому персонально не нужны. Угрозы пришли всем. Или почти всем…

— Глупо получается, — поморщил уже красный, прихваченный курортным солнцем лоб Андрей. — Тот или те, кто хочет выиграть конкурс, пытается убрать всех конкурентов сразу. Один останется — ему и первый приз, эту раковину, дадут? Да ничего ему тогда не дадут! Фигня это все. Если хоть два-три человека останется, уже конкурс развалится. Уже его никто проводить не будет…

— Ты точно сказал — разваливается, — похвалил его Санька. — Дело не в музыкантах. Девяносто девять из ста, что никакой войны с конкурентами-исполнителями нет. Кто-то хочет развалить сам конкурс…

— Точно! Этот богатей местный… Ну, как его?..

— Буйное.

— Во-во, он! Он стал у какого-то местного барыги на пути. Может, по бизнесу в Приморске, может, конкурент по казино или там ночному клубу… У них есть еще ночные клубы в городе?

Санька фыркнул с резвостью лошади:

— А то! Целых пять! Это же курорт! Сюда люди приезжают денежки спускать.

— Значит, среди хозяев тех клубов нужно искать врагов Буй-носа. Или среди хозяев казино…

— А зачем? — не понял Санька. — Зачем искать-то?

— Но ты же милиционер!

— Бывший, Андрюша! Бывший! И не более. И не наши это дела по большому счету. Я уж подумываю, что можно в гостиницу вернуться. Зачем эта конспирация? Бандитам нужны не мы. Совсем не мы…

ИНТЕРВЬЮ С ПАМЯТНИКОМ

С первым же шагом в кабинет Буйноса Санька ощутил себя погружающимся в ледяную воду. Кондиционер мощной сплит-системы, белоснежный брикет у потолка, со старательностью сделавших его японцев гнал и гнал в комнату холод, и оттого сам кабинет после изнуряющей жары на улице почудился чем-то инородным, совсем не являющимся частью Приморска.

— Здравствуй. У меня не больше пяти минут, — с резкостью человека, принадлежащего не себе, а делу, выстрелил словами Буйное и протянул мощную кисть.

— Я — от Нины.

— Понятно. Она мне сказала.

Мозоли на пальцах Буйноса ощущались каменными. Такие мозоли бывают только у гимнастов. А гимнасты — гибкие люди.

— Честно говоря, я не хотел бы беседовать здесь, — осматривая кабинет, озабоченно произнес Санька.

Офис не отличался от сотен других офисов в Москве, Мюнхене или Нью-Йорке. Строгие линии столов, компьютер, принтер, факс, пара телефонов, черный брикет мобильного, открытые шкафы с красными и белыми корешками скоросшивателей, дурацкие абстрактные картины по стенам, покрытым чем-то синтетическим, серые полосы жалюзи и, конечно, кондиционер. Впрочем, на нижней полке у шкафа стояла вещь, которой не было ни в одном офисе Москвы, Мюнхена или Нью-Йорка.

Солнечный луч, все-таки нашедший щель между простенком и ковром жалюзи, зажег золото на красивой, сантиметров тридцать длиной, раковине и упорна не хотел сползать с нее. Раковина оказалась самым ярким пятном в кабинете, и Санька, оценив сначала лишь эту яркость, только через несколько секунд вдруг понял, что на полке стоит и горит огнем главный приз конкурса.

— В моем кабинете нет жучков, — отпарировал Санькину просьбу Буйное. — Я просил людей из местного ФСБ. Они проверяли спецприбором.

— Значит, нельзя?

— У тебя уже четыре минуты, — жестко напомнил хозяин кабинета.

На столе зашелся звонками один телефон, потом другой. Их поддержала бодрым пиликаньем черная мыльница мобильного. Буйное их упорно не замечал.

Его круглое лицо с мощными мясистыми ушами казалось выкованным из бронзы. Карие глаза хорошо шли к красному загару. А подстриженные почти под корень волосы умело маскировали лысину, уже отвоевавшую себе место вплоть до макушки.

— Ладно, — согласился Санька.

Довольно тяжело беседовать с монументами.

— Я — старший лейтенант милиции, — представился он.

— Слушаю внимательно.

Добавку «в запасе» Санька произнести не смог. Это бы смазало эффект. Но, судя по лицу собеседника, эффекта не было и сейчас. Монументы не меняют выражений, данных ему скульптором. А у Буйноса был слишком талантливый скульптор — жизнь.

— Я обладаю информацией, что кто-то пытается сорвать конкурс, — все-таки решился произнести Санька.

В миф о приборах ФСБ он не верил. Чем круче офис, тем больше вероятность «жучков» в нем. Офис Буйноса смотрелся по-столичному и вряд ли был самым бедненьким в Приморске.

— Для срыва конкурса шантажу подверглась большая группа музыкантов, — как можно увереннее старался говорить Санька. — Возможно, даже все участники конкурса. Без исключения. Некоторые дрогнули и уехали.

— Вы — участник конкурса? — спросил Буйное.

— А Нина не говорила?

— Значит, участник… Я не могу вам ничем помочь. Места распределяет жюри, а не я. В жюри — звезды эстрады, хорошие специалисты. Все честно.

— Я пришел сюда не попрошайничать.

— За безопасность проведения конкурса отвечают опытные специалисты. Они…

— Неужели вы не получали угроз? — вслух удивился Санька.

— Молодой человек! — назидательно произнес Буйное. — За мою жизнь в бизнесе мне пришлось выслушать столько угроз, что я атрофировался к ним!

— А зря.

«Молодой человек» до сих пор стоял в ушах. Судя по внешности, Буйное был старше Саньки лет на пять-семь. Не больше. Впрочем, богатство — такой привесок к человеку, что всегда делает его старше. Хотя бы внутренне.

— У вас минута, — подсказал Буйносу таймер на столе.

Умолкшие телефоны снова ожили, и снова мобильный подал голос позже тех, что стояли на углу стола.

— Вы сами видите, что я — на разрыв, — кивнул на них Буйное. — В бизнесе нет ни секунды отдыха. Я и так отдал вам слишком много времени. Знаете, сколько оно стоит?

— Я, конечно, уйду, — выпрямился на стуле Санька. — Я пришел к вам не потому, что мне что-то нужно. Я — бывший милиционер. А служба такая штука, что въедается в душу. Если… Если вы не знаете, кто хочет сорвать конкурс, то нужно усилить безопасность. Особенно во время исполнительских туров…

— Как ваша группа называется? — неожиданно спросил Буйное. — «Горняк»?

— Нет. «Мышьяк», — нервно поправил Санька. — «Горняками» раньше только футбольные клубы называли. Они обычно играли во второй лиге.

Очень хотелось дерзить. Хотя вряд ли даже это могло раскачать памятник.

— Я передам твою озабоченность службе безопасности, — вяло отреагировал Буйное. — А почему вы съехали всем составом из гостиницы?

— Там жарко и душно.

— А в Перевальном лучше?

Возможно, Санька зря волновался. Служба безопасности у Буйноса свои деньги отрабатывала. Он не сказал даже Нине, организовавшей встречу, об их переезде в Перевальное, а Буйное уже знал об этом.

— Вы можете вернуться в свой номер. Он все равно оплачен вплоть до последнего конкурса.

— Мы подумаем.

— Ну, вот и хорошо.

Буйное с грохотом встал с кресла. Громкий звук родили