Искатель, 1998 №3 - Игорь Христофоров

— Серьезно?

— А то нет! Ваши все как раз репетировали. Музыку, в смысле, гнали…

— Понравилось?

— Ага! Особенно длинный такой, с гитарой. Лабает круто! Собаки во всех соседних дворах гавкали.

— Ну, я тогда пойду, — обиженно произнесла Маша.

Сразу ощутив себя лишней, она уже без кокетства поджала губки, описала круг и поехала в сторону набережной. А говорила, что уйдет.

— Спасибо, Маша! — крикнул Санька ей в спину.

— Не за что, — ответила она, но ее слова никто не услышал.

— Наверно, я опоздал, — догадался Ковбой.

— С чего ты взял?

— У вас шея того… в гари.

— Молодец. Значит, ты об этом хотел мне утром сообщить?

— Идемте к берегу. На пляже мало людей.

Они еле нашли тень под чьим-то забытым зонтом. Санька упал прямо на горячую гальку, подвигался телом, приспосабливая камешки к себе, и тут же закрыл глаза. Тени не хватало на ноги от колен и ниже, но он не подобрал их. Дрема накатила на него, и Санька, зевнув, врастяжку спросил:

— Та-ак что случилось?

— Утром ко мне того… тот парень пришел.

— В серой майке?

— Нет, в белой.

— Надо же. Значит, он не такой бедный, чтобы иметь одну майку. А загар?

— Что, загар?

— Какой у него загар? — поупрямствовал Санька.

— Я же говорил — красный. Не наш.

— Так. И что дальше? Попросил еще раз записки разнести?

— Нет, — помялся Ковбой, но все же ответил: — Он попросил меня вбросить бутылочку в офис Буйноса.

Новость заставила Саньку сесть.

— И ты что… бросил?

— Нет. Я отказался.

— Как? Вот так запросто взял и отказался?

— Я пятку ему показал. С раной. Он сразу смурной стал.

— А как же ты с такой раной и на роликах? — удивился Санька.

— Да разве это рана?! Ерунда! Я пока научился по стальному поручню на одной ноге съезжать, знаете, сколько раз на лестницу, прямо на бетон, падал?

— Это там, на набережной?

— Ага! По сто синяков в день зарабатывал. Зато теперь точно знаю, что в агрессив-инлайн-скейтинге мне равных нету! В Приморске— точно! А может, и в Москве… Вот про Америку не знаю. Они раньше нас на роликах гонять начали…

Солнце жгло и жгло непокрытую голову Ковбоя, но он упрямо не приближался к тени. Он будто бы решил ее всю целиком подарить Саньке.

— А он… тот парень, — осторожно спросил Санька, — больше тебя не видел? Ну, в смысле, на роликах?

— Нет. Сто процентов, что нет! И я его не видел.

«А я видел», — чуть не сказал Санька. Хотя, возможно, бутылку с зажигательной смесью бросал в окно вовсе не парень в серой майке, а какой-нибудь местный пацан. Мало ли желающих в провинциальном Приморске заработать пару сотен баксов за бросок какой-то бутылки в окно!

— И потом, я сразу понял, что дело тухлое, — грустно сообщил Ковбой.

— В каком смысле?

— Ну, он мне сказал, что всего-то делов сначала стекло разбить, а уже потом бутылку вбросить… Я и понял, что опасно. И еще я про Буйноса спросил, а он сказал, что его в это время в офисе не будет, а бутылка — это предупреждение. Чтоб понял, значит, что они не шутят…

— А кто — они?

— Не знаю. Я никого, кроме этого парня не видел.

Санька снова закрыл глаза. Солнце проникало и сквозь веки.

— Он новой встречи тебе не назначил? — не открывая глаз, спросил Санька.

— Нет… Просто сказал, что на днях зайдет.

— И все?

— Все. Чтоб мне на роликах гонять разучиться!

Глаза заинтересованно открылись. Мутно, как сквозь полиэтиленовую пленку, Санька увидел уже знакомые оранжевые ботинки с выгрызенными из ряда двумя средними колесиками.

— Ты бы сменил их на черные. За километр видно. Как семафор.

— Привы-ычка, — протянул Ковбой. — Я на них ездить научился.

— А зачем средние колесики снял?

— Они сами отлетели… Точнее отлетели носовые и концевые. А средние я на их место сам сместил.

— Сколько в Приморске приличных гостиниц?

Ковбой удивленно посмотрел на пунцовое лицо собеседника, на его закопченую шею и, совсем не понимая, какое отношение к его ботинкам имеют гостиницы, невнятно ответил:

— Мало. А в каком смысле?

— Ну, сколько таких, где могут останавливаться новые русские?

— Наверно, «Националь»…

— Та-ак.

— И «Астория».

— Прямо как в Москве!

— Что в Москве? — не понял Ковбой.

— Значит, так… Тебе крохотное задание. Потусуйся возле этих гостиниц. Желательно даже в холл попасть. Только без этих дурацких оранжевых ботинок. Понял?

— Ага.

— Что ты понял? — тихо спросил Санька.

— Чтоб купил черные ролики…

— А так, без колес, на обычной подошве, ты передвигаться не умеешь?

— Давно не пробовал.

— А ночью в туалет ты тоже на роликах катишь?

— Я ночью не встаю, — сморщив лоб, ответил Ковбой.

— Короче, обуешь кроссовки. Без колес. Вот теперь понял?

— Ага.

После этого ответа хотелось врезать подзатыльник. Но вся Санькина начальственность была временной, рожденной скорее благодарностью Ковбоя, что догнал прошлой ночью да не убил, а не чем-то более возвышенным или, что еще прочнее, материальным. И тогда Санька почувствовал, что нужно все-таки подкрепить свои слова.

— Если все получится, Буйное заплатит тебе за услугу. Мне нужен один человек. Очень нужен. У него высокий рост, благородное лицо, длинные волосы такого… светловатого типа, почти русые. Скорее всего, он — карточный шулер. Или что-то в этом духе. Короче, денег — море…

— Так это надо в казино искать, — задумчиво вставил Ковбой.

— А сколько их в городе?

— Приличных — шесть-семь. Остальные, считай, притоны…

— А самое лучшее?

— Буйноса! Его казино — самое крутое.

— Вряд ли тебя туда пустят.

— Это точно, — горько вздохнул Ковбой. — Даже без роликов…

— Короче, две гостиницы — твои… Да, он еще костюм носит. Синий такой, с отливом. Наверное, жутко дорогой.

— По такой жаре никто костюмов не носит.

— В общем, найди мне двух-трех самых красивых, высоких и длинноволосых. На контакт с ними не иди. Покажешь издалека, а я сам решу. Лады?

— Ага. Сделаем.

— А если парень, ну, тот парень явится, посвистишь мне. Значит, ты уверен, что он не местный? — посмотрел прямо в измученные глаза Ковбоя Санька.

— На сто один процент.

— Вот это и странно.

— А зачем вам этот красавчик? — по привычке попытался подвигать туда-сюда ногами Ковбой, но они увязли в тальке.

— Он будущее может предсказывать, — ответил Санька. — Я тебя с ним познакомлю. Он и тебе все предскажет.

— Я не хочу знать будущее, — с неожиданной злостью ответил Ковбой.

— Почему?

— Будущее у всех одинаково.

— Ты имеешь в виду смерть?

Сухие губы Ковбоя не разжались. Он смотрел на синее-синее,