Крик в темноте - Оливия Нортвуд

Убедив Брук Хэллфорт в ближайшее время уехать к родителям в Индиану, пока расследование не завершится, Грейс с легкой тревогой покинула ее квартиру, но, когда они добрались до парковки, внутри была только пустота.

После полудня на дорогах стало свободнее, Джеймс держал умеренную скорость, двигаясь к участку. Грейс знала, что, как только они окажутся в отделе, он пойдет в кабинет лейтенанта МакКуина и станет просить о встрече с Эллиоттом Грантом. Как напарники, они проработали вместе недолго, но Грейс была уверена: Джеймс подумал о том же, когда Брук призналась, что помощница Брюэра была в курсе ее беременности. Благодаря ей об этом, скорее всего, знала вся мэрия, и кто-то точно потрудился поделиться новостью с отцом Анджелы или с ней самой.

В кармане джинсов у Грейс завибрировал телефон. Высветившееся имя лейтенанта на дисплее мгновенно отрезвило ее, как ледяной душ или острый вьетнамский суп.

– Да, сэр.

Приняв вызов, Грейс отвернулась к окну. Ей всегда нравился район Алки-Бич: приземистые дома, небо, много парков, и всюду чувствуется океан. Джеймс и Мэдди собирались создать семью, неудивительно, что они выбрали дом именно здесь. Грейс сомневалась, что когда-нибудь у нее будет собственная «тихая гавань», она знала, что не заслуживала, не после того, что сделала… что позволила сделать с собой.

– В общем так, Келлер, я не знаю, какого черта происходит, но… нашли еще одно тело. Там все иначе вроде бы… но жертвой снова стал исполненный милостью божьей богатенький засранец. Малкольм Голдберг, адвокат. Его нашла помощница.

– Тот самый Голдберг из «Голдберг и сыновья»?

– Да, хренова династия. Так что я хочу, чтобы вы взглянули на это. Место оцепили прибывшие на вызов офицеры, я вызвал криминалистов и доктора Хэмптона. Просто взгляните, если это не имеет никакого отношения к текущему делу, я передам его кому-нибудь еще.

– Где у него офис сейчас? – Грейс вспомнила, что здание, где, казалось, с самого дня основания города находилось адвокатское бюро Голдбергов, пострадало из-за мародерства и пожара во время марша BLM[4] и до сих пор стояло, окруженное строительными лесами.

– Помощница нашла его в ванной арендованной квартиры. Думаю, он временно принимает клиентов дома или снял апартаменты для работы.

– Куда ехать, сэр?

Грейс переключила вызов на громкую связь, стянула резинку с волос и помассировала кожу головы пальцами. Она заметила, как после ее вопроса напрягся Джеймс и притих на заднем сиденье Нейт. Грейс никогда не слышала, чтобы голос лейтенанта МакКуина был таким неуверенным, рассеянным и даже слегка напуганным. Майкл, сколько она его помнила, всегда был скалой, земной твердыней и застывшей, но еще горячей лавой. Он мгновенно терял самообладание, приходил в ярость и так же быстро остывал, но никогда не боялся и не поддавался унынию. Даже после смерти Эвана он первым из отдела пришел в себя. Или старательно делал вид, чтобы подбодрить людей, работавших под его началом.

– Тысяча триста десять по Четвертой авеню. Надеюсь, я ошибаюсь.

Глава 9

Команда криминалистов уже работала в апартаментах Голдберга, когда детективы поднялись на этаж. Возле лифта их встретила ассистент доктора Хэмптона. Эмма Рутман вручила им одноразовые защитные костюмы и бахилы.

Надевая костюм, Грейс смотрела по сторонам. Женщина не старше ее самой, в сером костюме сидела возле открытой настежь входной двери, привалившись спиной к стене. Кто-то из криминалистов приводил ее в чувства: он стоял перед ней на коленях со стаканом воды и влажным полотенцем в руках. Ее рубашка была расстегнута, Грейс видела, какого цвета на ней был бюстгальтер и как неравномерно вздымалась ее грудь от дыхания. Темно-рыжие волосы слиплись от влаги на висках, руки дрожали, на лбу и над верхней губой поблескивали капельки лихорадочного пота.

– Почему она еще здесь? – Застегнув комбинезон из нетканого материала, Грейс ощутила, что ее кожа покрылась испариной.

– Это Тереза Прайс, секретарь Малкольма Голдберга. Она нашла его тело. – У Эммы блестели глаза, она была взбудоражена, казалось, что ее кожа под костюмом слегка вибрирует.

– Нет смысла ее сейчас держать здесь.

– Да, но, похоже, про нее все забыли.

– Тереза. – Джеймс подошел ближе к ней и сел рядом, почти касаясь ее локтя своим. – Мы можем поговорить?

Тереза заторможенно повернулась на звук, уставилась на него так, словно только что обнаружила, что в коридоре есть кто-то еще, кроме парня, который поил ее водой и вытирал лоб влажным полотенцем. Она выдохнула ртом, ее плечи опустились, голова дернулась. В этом мученическом жесте Джеймс распознал согласие и удовлетворенно кивнул. Грейс могла поклясться, что на долю секунды уголки его губ приподнялись. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, остановить его, но тут же закрыла, передумав. Детектив скрипнула зубами и прикусила щеку изнутри.

Джеймс испытывал ее как ребенок. Проверял границы дозволенного, как это делают дети, едва вступившие в пубертатный период. Он работал жестче, чем в прошлый раз, когда они вместе вели дело Сент-Джозефа. В нем чувствовалась решительность и нетерпение. Смерть Мэдди превратила Джеймса в человека, которого Грейс с легкостью могла представить в военной форме, с винтовкой в руках посреди песчаной бури на Ближнем Востоке. В человека, способного эту бурю преодолеть, проползти на животе под рвущимися снарядами, пулями и нефтяными фонтанами, в бронежилете с обвесом, и вернуться домой, не потому, что хочется жить дальше, а потому, что так нужно, так правильно, потому что он – результативная военная единица, как «Хамви» или «М-16». Смерть Мэдди стерла с него все наносное, и Грейс не знала, как ей взаимодействовать с этим «новым» Джеймсом, чтобы их команда перестала напоминать встречу огня и бензина.

– Тереза. – Вкрадчивый, низкий голос Джеймса лизнул Грейс куда-то в шею, она вздрогнула. – Вы можете рассказать мне, как вы оказались в квартире мистера Голдберга?

– Малкольм и я… сегодня вечером мы должны были встретиться с крупным клиентом. Он не отвечал на звонки, и я решила проверить, в чем дело. – Она говорила медленно, едва ворочая языком.

– У вас были ключи от его квартиры?

– Да, но он здесь не живет. Просто работает, пока его офис… ну, вы знаете.

– Почему он не работал дома?

– Мистер Голдберг с семьей живет на Мерсер-Айленд. Ему было неудобно встречаться с клиентами там.

– С семьей?

– Да, у него есть жена и ребенок.

– Вы сообщили его жене?

– Нет. И не стану. Это ваша работа.

– Как долго мистер Голдберг не выходил на связь?

– Мы говорили с ним по телефону вчера вечером. Утром он уже перестал отвечать на звонки.

– Он казался вам взволнованным