Французский шелк - Сандра Браун

— Вы встречаетесь с ним здесь, в Нью-Орлеане? — мягко спросила Клэр.

— Он живет здесь, — ответила Ясмин Клэр удивилась:

— Ты познакомилась с ним здесь?

— Нет. Мы встретились в… в… в одном из восточных штатов. В прошлом году. Простое совпадение, что мы оба оказались из Нью-Орлеана.

— Удобное совпадение. — Клэр ненавидела себя за те мысли, что лезли ей в голову: этот человек, судя по всему, знал толк в такого рода делах и ловко использовал привязанность Ясмин к его родному городу.

— Не такое уж и удобное, — мрачно ответила Ясмин. — Он страшно боится, что его жена узнает о нашей связи до того, как ему удастся развестись с ней.

— У него такие планы? Ясмин резко повернула голову.

— Да, — ответила она раздраженно. — Такие планы. Не думаешь же ты, что у меня будет столь длительный роман с женатым человеком и без настоящей любви? Как только это будет возможно, он разведется и женится на мне.

— Ясмин…

— Да, Клэр, именно так он и сделает. Он любит меня. Я знаю.

— Я не сомневаюсь в этом, — неуверенно пробормотала Клэр. Если он так ее любит, почему причиняет ей столько страданий? — задавала она себе вопрос. — У него есть дети?

— Двое. Мальчику десять лет, девочке шесть. Он без ума от детей. Я помню о них, Клэр. Не думай, что я забыла. Представляю, что будет означать для них развод. О боже!

Она облокотилась на стойку бара и закрыла лицо руками.

— Как подумаю о том, что разрушаю семью, мне нехорошо становится. Но он не любит свою жену. И никогда не любил. Секса у них практически и не было.

Молчание Клэр было, очевидно, слишком красноречивым, потому что Ясмин подняла голову и посмотрела на нее.

— Именно так, — подчеркнула она. — Он сам говорил мне, но я догадалась и раньше. В первую нашу близость он был так потрясен, что я даже подумала, он сейчас заплачет. И тогда он сказал мне, что его жена скорее умрет, чем позволит ему «запустить туда свой язык», даже если втайне и мечтает об этом. Она считает, что секс без стыдливости и запретов — просто разврат, так что в постели всегда ровна и однообразна.

Ясмин никогда не церемонилась, рассуждая о сексе. Прежде она часто забавляла Клэр интимными подробностями своей активной сексуальной жизни.

Сейчас она сидела, скобля ногтем холодную мраморную поверхность стойки бара.

— Я самая восхитительная женщина в его жизни, Клэр. Я буду ему хорошей женой.

— Тогда почему он не покончит с этой двойной жизнью? Зачем мучить и тебя, и себя?

— Он не может, — грустно покачала Ясмин головой. — Развод отразится на его карьере. Он очень известная фигура. К тому же он тесно завязан с родней жены и их друзьями. Господи, это же будет кошмар. Он должен все продумать и выбрать подходящий момент. А мне предстоит запастись терпением и ждать того дня, когда мы сможем быть вместе.

Клэр была не столь оптимистична и чувствовала, что она как подруга должна выступить в роли «адвоката дьявола».

— Ясмин, такие истории редко имеют счастливый конец.

— «Такие истории»? Да откуда ты знаешь, какая она? Клэр поняла, что Ясмин сейчас даст волю эмоциям, и решила свои придержать.

— Все, что я имела в виду, так это обычную практику в такого рода делах. Мужчины, которые занимают высокое положение в обществе, редко оставляют своих жен и семьи ради любовниц. Ясмин, — мягко спросила она, — скажи, а он белый?

— И что из того?

Реакция Ясмин сама подсказала ответ.

— Это ведь Юг. Нью-Орлеан. Мужчины здесь придерживаются традиций… — начала было Клэр.

— Он не такой, как все, — гневно перебила ее Ясмин. — Он, как никто другой, лишен расовых предрассудков. Клэр вымученно улыбнулась.

— Я уверена, что он именно такой, иначе ты не могла бы любить его. — Клэр понимала, что пора отступить. Ясмин была слишком эмоциональна, чтобы выдержать откровенный разговор. Сейчас она напоминала раненого зверя, который кидается на любого, даже того, кто ему пытается помочь. — Прости, что я начала этот разговор, Ясмин.

— Не будь так снисходительна ко мне, Клэр.

— Я вовсе не стремлюсь к этому.

— К черту! — Ясмин спрыгнула со стула. — Я сомневаюсь, что ты поверила хоть слову из того, что я рассказала тебе. Ты, наверное, думаешь, что он просто трахает меня — так, из удовольствия.

Клэр отодвинула свой стул и тоже встала:

— Спокойной ночи. Я иду спать.

— Ты бежишь, потому что тебе нечего возразить.

— Да! — прокричала в ответ Клэр. — Я отказываюсь спорить с тобой, потому что это без толку. Если я скажу что-нибудь плохое о нем, ты кидаешься на его защиту. Меня не волнует, кто он, твой любовник. Моя единственная тревога — о тебе, о том, что ты несчастлива. Если ты хочешь так жить — что ж, твое дело. В конце концов, до тех пор, пока это не отражается на твоей работе, меня это не касается.

— Так уж и нет? А как же твоя зависть?

— Зависть?

— Не разыгрывай передо мной святую наивность, Клэр. Я тебя вижу насквозь. Я безумно влюблена в парня, который готов перевернуть всю свою жизнь ради меня, в то время как твоя личная жизнь стерильна, как у монахини.

Клэр мысленно сосчитала до десяти. Когда Ясмин бывала недовольна собой, она становилась агрессивной и задиристой, пытаясь найти выход своим эмоциям. Такой уж был у нее характер, и Клэр за годы их дружбы научилась терпению. Однако от этого было не легче, и бурные выходки Ясмин не оставляли Клэр равнодушной. Она знала, что на следующее утро Ясмин будет извиняться, заискивающе улыбаться, называть себя эгоистичной сукой, умолять о прощении, но на сегодняшний вечер Клэр было достаточно впечатлений и истязать себя дальше она не собиралась.

— Думай что хочешь. Я устала. Спокойной ночи.

— Этот Кассили, как хоть его зовут?

— Я не знаю. — Клэр погасила свет в холле и направилась к своей спальне. Ясмин намека не поняла и плелась следом за Клэр, словно надоедливый щенок.

— Ты, надеюсь, была с ним холодна и надменна?

— Я держалась враждебно.

— Но он понял, что его водят за нос? Клэр резко остановилась и обернулась:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же мастерица увиливать от прямых ответов, Клэр, но, судя по моему первому впечатлению от Кассиди, он не из тех, кто готов воспринимать серьезно женский треп.

— Я уверена, что в этом смысле он не воспринимал меня как женщину. Он ведь был здесь как лицо официальное.

— Но он проторчал бог знает сколько времени.

— У него было много вопросов.