Люблю свою работу - Марина Серова

Вера согласно кивнула, удалилась в раздевалку. Компания немедленно оживилась: Марго с воодушевлением подхватила оброненного было цыпленка, Жаннетта с негодованием вырвалась из Пашиных объятий и, вздернув носик, вернулась на свое место, я же пересела к Паше и немедленно предложила выпить шампанского за здоровье душки Георгича.

Понимающе ухмыльнувшись, Паша поддержал тост. Я одним махом выпила шампанское до дна, с удивлением перевернула пустой бокал.

— Сейчас исправим, — утешил меня Паша, ловким движение открывая очередную бутылку. — За что пить будем?

В эту секунду из раздевалки появилась Вера, царственно махнула рукой встрепенувшимся было девчонкам — сидите, мол, отдыхайте, я уж как-нибудь — и направилась прямиком к нам. Мило улыбаясь, я не спускала глаз с непонятного пятна на ее шее, которое я заметила еще когда Георгич стаскивал с округлых плеч Верунчика пальто. По мере того, как Вера приближалась, пятно приобретало все более четкие очертания, а под конец разделилось на два искусно вытатуированных японских иероглифа.

Я не сильна в японском языке, во всяком случае, значение одного из иероглифов было мне неизвестно. Я постаралась мысленно «срисовать» его как можно точнее, чтобы при случае посмотреть в словаре, и почти с нежностью посмотрела на другой. Одним из понятий, которым японцы обозначают этой идеограммой, было «любовь».

Верунчик наклонилась — экзотическая татуировка при этом оказалась с моей стороны, так что я имела возможность внимательно рассмотреть каждую деталь, — почти дружелюбно буркнула мне «поздравляю», повернулась к Паше и вкрадчиво поинтересовалась:

— Павлуша, вы случайно не видели моего ненаглядного мужа?

Паша сделал неуверенную попытку подняться, но тут же раздумал и ограничился лишь тем, что галантно склонил голову.

— Имел счастье лицезреть весь день, — произнес он важно. — А буквально несколько минут назад сопроводил его в уютную спальню и даже самолично подоткнул одеяло.

Лицо Верунчика вспыхнуло, я на всякий случай сказала:

— Спальные комнаты по левой стороне коридора, если сейчас выйти, то надо пройти немного прямо, а потом повернуть направо.

Вера растерянно заморгала, я подумала, что из таких объяснений тоже мало бы что поняла, и хотела было уже предложить проводить ее до мужней спальни, но тут подошел Георгич, нежно подхватил Верунчика под локоток и увел со словами:

— Верочка, не откажите старику в любезности составить вам компанию.

Пока я изумлялась многоликому Георгичу, — не ожидала, что при желании этот человек, не перестававший удивлять меня своими талантами вот уже несколько часов кряду, может заткнуть за пояс в ведении светской беседы даже искушенного в таких вопросах Пашу, — Верочка, лучезарно улыбаясь, удалилась, а Паша вспомнил про шампанское.

— Так за что пить будем? — повторил он, наполняя бокалы и облегченно вздыхая.

— За надежных друзей, — сказала я с чувством, прикидывая, как бы с наименьшими для себя потерями побыстрее подвести разговор к интересующей меня теме. Шутки шутками, а я, ведя застольные беседы то с одним, то с другим, начала уже чувствовать слабое позванивание в голове и готовность к немедленной победе над любыми внешними и внутренними врагами родной страны.

— За верных друзей, — с жаром подхватил Паша.

После такого тоста дружеский откровенный разговор просто не мог не начаться, следовало только выбрать верный тон.

Я глотнула шампанского, тепло улыбнулась Паше, в то время как самой изо всех сил приходилось сдерживать нетерпение. Вопросы так и норовили слететь с языка все разом, и я с трудом заставляла себя начать беседу издалека, так, чтобы Паша, выкладывая как на духу семейные тайны «Радуги», даже на мгновение не допустил мысли, что делает он это не по собственной инициативе, а исключительно повинуясь моему желанию.