Крадись, ведьма - Картер Браун

— Может, он собирается дать медаль вам? — тоненько спросил Херби.

Лэмб хрюкнул и принялся рассеянно потирать свои помятые подбородки, с которыми он только что грубо обошёлся.

— Херби! — медленно сказал он, и я почувствовал, что весь облился потом. — Херби, ты можешь сделать для меня что-нибудь полезное для разнообразия?

— Да? — буркнул Херби.

— Ты можешь вернуть пистолет мистеру Бойду? — проскрежетал Лэмб. Он затрясся от неудержимого смеха. — Как он говорит, нравится мне или нет, а с этой минуты он работает на меня!

Мне показалось, что кожа на черепе Херби натянулась, готовая вот-вот лопнуть. Он стоял неподвижно, и единственным звуком в комнате было тяжёлое сопение Флойда.

— Ты слышал меня? Я не повторяю дважды!

Херби опустил руку в карман и достал пистолет. Он взвешивал его на ладони в течение долгой секунды, а затем бросил его мне. Я неуклюже поймал его и моментально перестал потеть.

— Полагаю, то, что между нами, Бойд, — медленно произнёс Херби, — это наше личное дело. Отложим его ненадолго.

— Ну, конечно, Херби, — ответил я. — По-моему, эта рана на носу тебя украшает!

— Пошли! — сказал Лэмб. — Я не забываю о вас, Бойд. Самое лучшее для вас — поскорее найти Блэра!

— Конечно, — согласился я.

Он пошёл к двери, а Херби потащился за ним. В тот момент, когда Лэмб вышел в коридор, Херби обернулся и посмотрел на меня.

— Берегите себя, Бойд, — пожелал он. — Не лишайте меня предстоящего удовольствия!

— Обещаю, Херби, — весело сказал я. — И не забывайте получше заботиться о своих почках!

Как только за ними закрылась дверь, Лоис без сил упала на кушетку.

— Какой ужасный человек! — слабо произнесла она. — Мне было плохо от одного его вида. Кто он такой?

— Который?

— Вы отлично знаете, кого я имею в виду, — резко сказала она. — Тот, кого вы называли Херби. Лэмб — бык! Он ревёт, он опасен, если его раздразнить. Но другой — это скорпион!

— Лучше и не скажешь, — согласился я. — А теперь я иду искать Ники-боя.

— На вашем месте я бы почаще оглядывалась через плечо. — Лоис задрожала. — Знаете ли вы, что я была напугана впервые за всю свою жизнь?

— А скольких мужчин вы напугали?

— Ну, например… — Она задумалась. — Это неважно! Убирайтесь, Дэнни!

Я спустился к своей машине и поехал домой. В какую бы нору не забился Ники-бой, пусть он там и остаётся, пока я не посплю немного. Было семь тридцать утра, и я больше всего нуждался во сне.

Поворачивая ключ в замке, я вспомнил о Чарити Адам и поэтому открыл дверь осторожно, чтобы не разбудить её.

Дверь распахнулась настежь, и на меня уставилось дуло пистолета. Я бросил ещё один взгляд и понял, что это мой «магнум», отчего мне не стало веселее.

— Заходите, Дэниел, — негромко произнёс Николас Блэр, — я вас давно поджидаю.

Я шагнул в квартиру и захлопнул за собой дверь.

— А я давно ищу вас, Ники-бой! — воскликнул я. — Бывают же такие совпадения!

— Во всяком случае, приятно вас снова увидеть, — сказал он напряжённым голосом. — Вы не представляете себе, до чего мне хотелось с вами повстречаться, Дэниел. С того момента, когда эти ребята в белых халатах выволокли меня из кабинета Фрэзера. «Скажите им, Дэниел!» — взывал я к вам. «Скажите им, что это шутка, розыгрыш, всего лишь пари, пятнадцать минут прошли, и вы мне должны тысячу долларов». — Он печально покачал головой. — Вы ничего им не сказали, Дэниел, вы просто смотрели в сторону.

«Магнум» в его руке был непоколебим, точно каменная глыба. Каждый раз, когда я смотрел на него, его дуло казалось мне жерлом полевого орудия. А когда он спустит курок, произойдёт то, что я себе представлял, потому что мне однажды пришлось самому спустить курок «магнума».

Он выглядел неплохо для человека, который сбежал из лечебницы и не спал всю ночь, дожидаясь моего возвращения, чтобы вышибить мне мозги. Он, как и я, нуждается в бритьё и сне. В общем, на первый взгляд, он был в полном порядке. Надо было взглянуть ещё раз, чтобы забеспокоиться. Тогда бы вы заметили мелочи: нервный тик, от которого подёргивалось его правое веко, красная плёнка на обоих глазах, пульс, чересчур сильно бьющийся на его горле.

— Почему вы ничего не скажете, Дэниел? — спросил он. — Мне всё время приходится говорить одному. В конце концов, ведь это встреча старых друзей.

— Ладно, пусть вас переиграли и засадили в сумасшедший дом, но ведь все можно переиграть заново.

— Это очень великодушно с вашей стороны, Дэниел. — Его голос становился все громче и громче. — Чертовски великодушно! «Все можно переиграть»! Но разве это не огорчит мою жену, после того, как она пошла на все хлопоты и расходы, ради достижения своей цели?

Его взгляд посуровел.

— Я много думал об этом. Я всё время представлял себе, как вы с Эдел едете обратно в Нью-Йорк, потешаясь над дураком, помогавшим вам засадить себя в сумасшедший дом. Вы, должно быть, вспоминая, как я вытащил нож, корчились в конвульсиях. Убедительный штрих, а, Дэниел?

— Это пришлось кстати, — сказал я.

— Я все думал, как вы смеётесь вдвоём, а потом до меня дошло, что вы не только смеётесь. Это не поправило мне настроение. Как принял Обри известие о шизофрении своего отца? Не считая, конечно, весёлого смеха при мысли о старике, бьющемся головой о мягкие стены камеры!

— Можете радоваться, Ники-бой, пистолет у вас. Где Чарити Адам?

— Крепко спит, — ответил он. — Я сюда пришёл рано утром, Дэниел, позвонил, и она открыла. Она единственная, кто мне обрадовался. Вы не представляете, как много это значит! Она приготовила мне бифштекс, потом пошла спать. Естественно, она не знала, что я намерен вас убить.

— Естественно, — согласился я. — И все подозрения падут на вас. А Вернона Клайда вы видели?

— Я заходил к нему, но там никого не оказалось. А что?

— Его убили ночью, и все подозрения падут на вас. Вы не просто влипли, вы увязли с головой!

— Откуда мне знать, что вы не врёте? — спросил он.

— Рано или поздно обнаружат его тело. Разве Чарити не говорила вам? Она ведь была там.

— Нет, не говорила, — ответил он тихо.

— Возможно, она опасалась вашей реакции. Вам не следовало ломать руку санитару, удирая из лечебницы, Ники-бой. Это создало вам репутацию буйного.

Его замешательство было неподдельным.

— О чём вы говорите, черт побери? — удивился он. — Не было никакого санитара со сломанной рукой. Я вообще никого не встретил на дороге. Это было даже чересчур легко!