Ярость валькирии - Ирина Мельникова

Естественно, убийство Чупиловой вызвало очень нервную реакцию у руководства, как полицейского, так и городского, и даже в администрации губернатора крайне озаботились этим печальным происшествием. Генерал Харченко — начальник ГУВД — собрал экстренное совещание, на котором грозно стучал кулаком, вытирал взопревшую лысину платком размером с небольшой парус и драконил, и шпынял, и распекал криминальную полицию и, в частности, уголовный розыск, на все корки.

Кирилл тоже получил изрядный нагоняй, затем экзекуцию с присущим ему садизмом продолжил Шишкарев. Следом, уже в кабинет, позвонил сам глава городской администрации Вадим Рихтер, чтобы выразить сомнение в профессионализме оперов и в грамотности действий самого начальника отдела. Рихтер и Миронов выросли в одном дворе, поэтому по старой памяти Кирилл послал его заниматься делами города и не лезть в чужой монастырь со своим уставом. Мэр выругался, бросил трубку, но за ним, в порядке очередности, отметились председатель законодательного собрания Пермяков, два зама главы и Меркулов — из администрации губернатора. Раньше они слыхом не слыхали, знать не знали, что существует на свете майор Миронов, а тут нате-ка! Снизошли!

Самому Миронову подобная популярность крайне не понравилась, потому как ничего кроме неприятностей не сулила. Он прекрасно понимал, теперь на кону его карьера, репутация честного опера, благополучие семьи…

В конечном счете ему было плевать на тех начальников, которые выражали неподдельное огорчение, крайнюю озабоченность и серьезную надежду, что убийца вскорости будет найден, обезврежен и понесет заслуженное наказание. Майор слушал эту дежурную лабуду, старался отвечать вежливо и пристойно, вслух заверял и клялся, что сотрудники приложат героические усилия, все как один не будут спать сутками, а про себя посылал звонивших к черту, потому что отрывали от работы, мешали сосредоточиться да еще лезли с идиотскими советами…

В конце концов Миронов сообразил: эти звонки — своеобразный ритуал, сакральный обряд от бед и невзгод, от неожиданной и нелепой смерти, которая обошла стороной, не задела, не сбила с ног… Тогда он внаглую отключил служебный телефон, справедливо полагая, что те, кому он сильно потребуется, отыщут его по мобильному.

К вечеру и сам Миронов, и его опера выложились по полной. Провели осмотр кабинета погибшей и обнаружили там массу интересного для сотрудников управления по борьбе с коррупцией, получили распечатку ее звонков за последний месяц, установили часть контактов чиновницы, нашли таксиста, который подвозил Чупилову домой в одиннадцать часов вечера. Таксист рассказал, что не смог въехать во двор из-за сугробов и высадил пассажирку метрах в пятидесяти, на автобусной остановке. Получалось, маньяк напал на нее, когда она прошла половину пути до подъезда? Неужто специально поджидал? В снегопад? На ветру? Странный какой-то извращенец! Морозоустойчивый!

Любовника тоже вычислили быстро. Выяснилось, что единственный номер некоего «Зайки» на втором телефоне Чупиловой принадлежал известному в городе бизнесмену, но выйти на предполагаемого любовника не удавалось весь день. Один из его компаньонов поведал, что тот укатил на подледную рыбалку, а секретарь сообщила, что в командировку… С таинственными разъездами опять же разбирались опера. На всякий случай проверили и таксиста — военного пенсионера, сильно хромавшего из-за ранения в ногу, и протрезвевшего мужа Чупиловой, и даже ее дочь… У всех троих были алиби, которые, конечно, следовало бы изучить более тщательно, если бы не почерк маньяка. Ни таксист, ни родственники погибшей никаким боком с прежними жертвами не соприкасались, чтобы узнать о приемах расправы с женщинами.

Словом, информации хватало с лихвой обо всех и обо всем, только о маньяке по-прежнему — никакой ясности! Пустота! Дыра во времени и в пространстве! Ни биологических следов на одежде потерпевших, ни отпечатков следов обуви, ни орудия нападения! Ничего!

Само собой, в эту беготню и суету не вписывались ни Женька, ни Ольга, которые обрывали его телефон с обеда. Наконец, Миронов не выдержал и рявкнул в трубку, когда Ольга позвонила в пятый раз.

— У меня труп! Прекращайте названивать!

— Но ты же обещал Жене свозить ее в автосалон, — робко запротестовала жена.

— Перебьется! — не понижая тона, ответил майор. — У меня работа! Некогда мне разговоры разговаривать!

От Женьки тоже поступило с десяток звонков. Судя по настойчивости, с которой она его домогалась, деньги жгли ей карман, а желание прокатиться на новой машине было сильнее страха огрести пилюль от сурового теткиного мужа. Наконец, ближе к вечеру, Миронов посмотрел на часы и решил, что еще успеет сдержать слово. Он набрал номер Жени и сообщил, что заедет через полчаса.

Когда он подкатил к дому, Ольгина племянница уже приплясывала от нетерпения возле подъезда. Кирилл машинально отметил, что Женька и впрямь смахивает на Ольгу в юности: невысокая, стройная, с пышной гривой темных волос и большими, вечно удивленными глазами. Правда, на его взгляд, переборщила с косметикой: ярко накрасила губы, да и брови точно нарисовала — темные, широкие, как у тех женщин совсем не примерного поведения, с которыми Миронову приходилось сталкиваться по делам службы. К тому же он с неодобрением отметил легкую курточку и отсутствие на Женьке шапки.

— Чего оделась как попало? — поморщился он. — Замерзнешь до соплей. Придется твою настойку изводить на растирание, а я на это пойти не смогу.

— Настойка — липкая! Сам, если нужно, растирайся! — отмахнулась Женя и приземлилась на переднее сиденье. — Дьявол, холодина какая! Ольга сказала, у тебя труп какой-то образовался?

— Образовался! Но все-то вам нужно знать! Поехали уже! — вздохнул Кирилл и достал из кармана телефон. — Только сначала я одной девушке позвоню.

Женя округлила глаза и весело поинтересовалась: