Одноклассники - Хельга Графф

Вновь раздался звонок: мама! Как же она была права, ведь предупреждала меня, но я никогда в своей жизни не прислушивалась к их с отцом советам. Они были против моих двух не слишком удачных браков, считая первого мужа бабником, а второго старым деспотом, что, собственно, правда. Предостерегали о последствиях, но я, слепоглухонемая идиотка, как овца, не хотела понимать, что мне говорят! Вот и сейчас получила по полной программе.

Зайдя в ванную, включила связь. Мама ничего не должна знать.

– Олечка, ты как? Вы встретились?

– Пока нет, мам, его дома не было, но я оставила записку. Как прочитает, сразу же придет в гостиницу.

– Что-нибудь случилось? – встревожилась мама. – Что-то голос мне твой не нравится. Ты что, плакала?

Да, космическая связь между нами работала четко.

– Нет, тебе показалось, просто в горле что-то першит… от мороза, наверное, с непривычки…

– Нет, не показалось, – настаивала мама, – у него другая?

– Нет, всё в порядке. Приеду, расскажу. Не волнуйся, пожалуйста. Целую, а то телефон сейчас разрядится.

Мы чувствовали друг друга на каком-то мистическом уровне. В детстве, когда плакала она, плакать начинала и я. Господи, если мамы не будет, как же я останусь одна на этом свете?! Стало до боли жаль себя, и слезы вновь хлынули рекой. Необходимо немедленно принять успокоительные средства.

Проснувшись среди ночи, я отчетливо вспомнила, что произошло со мной накануне, и, как зомби, побрела в ванную. В предбаннике под дверью белел лист бумаги. Письмо от Алексея.

«Олюшка, родная моя! Прости меня, пожалуйста, прости… если сможешь! Всё получилось так глупо и нелепо. В последнее время я встречался с Лилей, ты ведь сама писала, что у меня должен быть секс. Для меня она просто подруга по постели, и связывать с ней жизнь я никогда не планировал, потому что не любил. В мире есть лишь один человек, которого я люблю с первой встречи в первом классе и до сегодняшнего дня, – это ты. Моя любовь к тебе безгранична. В моей душе и в моем сердце ты – навсегда. Я и сейчас люблю тебя, даже еще сильнее, чем прежде, но к величайшему сожалению, ты замужем, и быть вместе мы не можем. Лиля говорила, что предохраняется, но что-то не сработало, и теперь будет ребенок.

Родная моя, ну пойми ты меня как мужика, как человека. Не мог я позволить ей убить моего ребенка, тем более, столько лет о нем мечтал. И ее не мог лишить возможности стать матерью, потому что это и ее первый ребенок. В своем предыдущем браке за пять лет она так и не смогла забеременеть. Врач предупредил, если сделает аборт, то детей больше у нее не будет. Я не мог отказаться от моего сына и его матери, и пусть совсем ее не люблю, решил все же узаконить отношения, ведь ребенок должен родиться и жить в полной семье. Зная твою категоричность, я не мог тебе об этом сообщить. Был совершенно уверен, что потеряю тебя сразу, надеялся что-нибудь придумать, чтобы ты не ушла из моей жизни. Никогда не думал, что сможешь вот так запросто приехать ко мне. Как же я виноват перед тобой и как не хочу терять тебя, но уже, наверное, потерял навсегда…

Вместе с тем хочу, чтобы ты знала: как бы ни сложилась жизнь, я буду любить тебя до конца моих дней. Может, мы больше никогда и не встретимся, но об этом я даже думать не хочу! Олюшка, дорогая моя, может, ты дашь мне еще шанс? Умоляю, не оставляй меня, не уходи из моей жизни, прошу!!! Я очень тебя люблю и никто мне, кроме тебя, не нужен. Но так складывается наша жизнь: всегда быть не рядом. Хочу поговорить с тобой, может, ты меня не оттолкнешь, я так надеюсь на твое великодушие! Люблю, надеюсь и жду. Навсегда твой Алексей».

Если бы ты только знал, Алешка, что и твоя «родная» Олюшка ждет от тебя ребенка, но теперь уже поздно, этого ты не узнаешь никогда!

– Может, все же скажешь ему? – робко спросила одна моя душевная подружка.

– Нет, ни в коем случае! – резко возразила другая. – Поздно! Поезд ушел! Теперь только аборт!

Да, только аборт, причем срочно! Матерью мне не быть, и иметь детей от него не суждено, но… надо все же сообщить ему о моем весьма «интересном» положении. В последний раз, так сказать, проверить на «вшивость». И опять: слезы, слезы и слезы. Я никак не могла остановиться. Да, да, да! Конечно же, он тысячу раз прав и поступил с девчонкой как настоящий мужик – не бросил ее в такой момент, не заставил идти на аборт, как это сделали бы девяносто процентов мужчин, и даже решил узаконить с ней отношения! Всё правильно! Как я могу судить его, да и собственно за что? За то, что не сказал мне? Да, не сказал, но причина-то была весомая – не хотел меня потерять. А почему? Да потому, чтобы в случае чего иметь запасной вариант. Я же слышала, как он обращается с ней, да и Лиля подтвердила. Вероятно, любит ее… любит.

С другой стороны, он же не знал, что я тоже беременна и готова подарить ему малыша, а может, и уйти от мужа, чтобы наконец соединиться с ним. Вот если бы знал, как бы тогда поступил со мной? Оттолкнул бы, попросил избавиться от плода нашей любви и оставить его в покое или бросил бы свою Лилю? Иметь ребенка от двадцатипятилетней девушки и построить с ней семью совсем не то, чтобы проделать это с почти пятидесятилетней бабушкой, конечно, бабушкой, потому как скоро и моя дочь подарит мне внуков! Как поступить? Просто даже не знаю! Присутствовать в его жизни смысла уже нет, но и навсегда порвать с ним не хватает духу.

До утра пролежала без сна. Голова чугунная, глаза не открываются. Выходить из комнаты в таком виде нельзя. Завтрак попросила принести в номер. Самочувствие неважнецкое, а уж о душевном равновесии вообще говорить не приходится. Еда меня несколько взбодрила. Всё это время я думала, как поступить. Уехать вот так, не сказав ни слова, – невозможно, а встретиться и поговорить с ним по душам нет сил, да и о чем мы должны с ним говорить? О чем? О его дальнейшей семейной жизни с ней?

«Прежде всего, нужно срочно поменять билет», – подумала я и, взявшись за телефон, быстро осуществила свой план. Мой самолет улетал сегодня вечером. Для себя же приняла окончательное решение. Позвоню ему из самолета и… прощу! Я не смогу поступить иначе, ведь в данной ситуации пусть хотя бы не со мной, а с другой, он не показал себя подлецом. Да, так я и сделаю. В аэропорт уехала раньше времени: на всякий случай, если Алексей придет в гостиницу. Когда спустилась вниз, чтобы оплатить счет, портье доложил, что звонили и спрашивали меня.

– Это тот мужчина, который приходил сюда вчера. Я сказал ему, что вас еще нет, – он посмотрел на меня, ожидая одобрения.

– Вы правильно сделали, – кивнула я. – И еще просьба: если он придет или позвонит, не говорите, пожалуйста, что я выехала из гостиницы, хорошо? – и на стойку легла купюра в 1000 рублей.

Мальчишка с благодарностью посмотрел на меня.

– Не беспокойтесь, он ничего не узнает!

В ожидании рейса думала о нем, о нас, о встрече в Петербурге и о встрече здесь. Еще тогда, осенью, я поняла, что моим Алексей никогда не станет, потому как он товарищ увлекающийся и женщины будут интересовать его всегда. Да и сам Лешка ясно показал, что в дальнейшем, если я останусь одна, свою жизнь с моей связывать не собирается. Но может, мое «интересное» положение изменило бы ситуацию? Этого я не знала, потому что не успела ему об этом сказать. В его слова: «Ты единственная любимая женщина, с которой хотел бы прожить всю жизнь…» уже не верила, потому что и Лиле он говорил то же самое. Просто сейчас в моем лице он навсегда терял свой «запасной аэродром», а то, что имел на меня виды, так сказать, на всякий случай, если вдруг с другими женщинами жизнь не сложится, стало особенно ясно теперь, хотя я подозревала это и раньше.