Американский таблоид - Джеймс Эллрой

А Пит чуял деньги и позвонил-таки Джимми Хоффе — может быть, слишком рано.

Джимми сказал:

— Нюх у тебя всегда был отменный. Приезжай-ка в четверг в Майами, там и покажешь, что у тебя есть. А если ничего нет, то просто покатаемся на катере и постреляем акул.

Четверг — это уже завтра. А охота на акул — занятие для фриков. Фредди получал двести баксов в день — дороговато для удовольствия наслаждаться чужим любовным трепом.

Пит слонялся по своей дорогостоящей «конуре». И смаковал компромат Сола на мистера Хьюза. Мол, я знаю, что ты занял деньжат братцу Дика Никсона. От скуки он то и дело ставил кассеты, данные ему Фредом.

Вот и сейчас его палец жал на «пуск». Дэрлин охала и стонала. Скрипели пружины; что-то стучало обо что-то еще: должно быть, спинка кровати об стену. Наверное, Дэрлин оседлала какого-нибудь богатого толстяка.

Зазвонил телефон — Пит мигом схватил трубку.

— Это кто?

— Это Фред. Быстро приезжай — тут та-а-акой компромат.

Фургон был напичкан всякой хитроумной аппаратурой для прослушки и звукозаписи. Пит все колени посбивал, подлезая под провода.

Фредди был точно под кайфом. Даже ширинку расстегнув, как будто дрочил.

Он сказал:

— Я сразу же узнал этот бостонский акцент и позвонил тебе, как только они залезли в койку. На, послушай — прямая трансляция!

Пит надел наушники. Голос Дэрлин Шофтел — громко и отчетливо:

— …все равно твой брат — не такой герой, как ты. Я читала про тебя в журнале «Тайм». Твой торпедный катер был подбит японцами или что-то такое…

— Ну, что плаваю я лучше Бобби, это точно.

Джек-пот: три вишенки — бывший любовник Гейл Дэрлин:

— …видела фото твоего брата, в «Ньюсуик». А что — правда, у него четыреста детей?

Джек:

— Да сотни три точно — не считая тех, что продолжают выскакивать на свет божий. Когда приходишь к ним в дом, маленькие засранцы вечно цепляются за лодыжки. Моя жена находит потребность Бобби плодить себе подобных вульгарной.

Дэрлин:

— «Плодить себе подобных» — ну и сказанул.

Джек:

— Бобби — истый католик. Он любит детей, а наказывает только тех, кого ненавидит. И не будь он столь безошибочен в выборе этих врагов, он был бы колоссальной занозой в заднице.

Пит убавил громкость в наушниках. Джон Кеннеди говорил, невыразительным постпостельным голосом:

— Я не умею ненавидеть так, как Бобби. Бобби ненавидит яростно. Бобби ненавидит Джимми Хоффу сильно и просто — оттого-то он, в конечном счете, и возьмет над ним верх. Вчера я был с ним в Вашингтоне. Он записывал показания одного члена профсоюза водителей грузовиков, который здорово разозлился на Хоффу и решил настучать на него. Какой-то поляк, смелый, но тупой — Роланд как-то там, из Чикаго, и Бобби приглашает его к себе в гости поужинать. Понимаешь, э…

— Дэрлин.

— Ну да, Дэрлин. Так вот, Дэрлин, Бобби — более героический человек, чем я — он искренний и великодушный.

Замелькали огоньки аппаратуры. Завертелась кассета с пленкой. Им только что выпал флеш-рояль — да что там, они сорвали банк в тотализаторе — Джимми Хоффа НАЛОЖИТ В ШТАНЫ, когда это услышит.

Дэрлин:

— Я все равно думаю, что история с торпедным катером — это круто.

Джек:

— Знаешь, а ты умеешь слушать, Дэрлин.

Фред едва СЛЮНКИ не пустил. В его глазах так и запрыгали долларовые значки.

Пит сжал кулаки:

— Это — мое. А твое дело — сидеть на жопе ровно и делать, что тебе говорят.

Фредди вздрогнул. Пит улыбнулся — его руки всегда внушали людям страх.

В аэропорту его встретило такси «Тигр». Водила без умолку трещал о ситуации на Кубе:

— El grande Кастро наступает! El puto Батиста бежит!

Панчо высадил его на стоянке такси. Джимми управлялся в диспетчерской: его головорезы паковали спасательные жилеты и автоматы Томпсона.

Хоффа выпроводил их. Пит сказал:

— Джимми, как ты?

Хоффа подхватил утыканную гвоздями бейсбольную биту.

— В порядке. Как тебе? Иногда акулы подплывают так близко к катеру, что можно пару раз двинуть им по морде.

Пит достал маленький магнитофон и включил его в розетку.

— Это круто, но у меня есть кое-что получше.

— Ты сказал, что почуял деньги. Ты имел в виду «мои деньги за твое беспокойство»?

— За этим есть кое-какая история.

— Я не люблю истории — если только они не про меня. И ты же знаешь, я занят…

Пит положил ладонь на его руку:

— Меня тут прижал один из ФБР. Сказал, что у него есть источник в Маклеллановском комитете. Он сказал, что в курсе, что это я убил Гретцлера, и добавил, что мистеру Гуверу наплевать. Ты же знаешь Гувера, Джимми. Он никогда не докучал ни мафии, ни тебе.

Хоффа отдернул руку:

— И что? Думаешь, у них есть доказательства? На этой кассете?

— Нет. Я думаю, что тот агент внедрился в окружение Бобби Кеннеди и в комитет по заданию мистера Гувера, или что-то в этом роде. Я также думаю, что мистер Гувер — на нашей стороне. Я проследил, как этот тип и еще один приехали по одному адресу в Голливуде. Они установили там прослушку, а мой приятель Фредди Турентайн ее продублировал. Вот, послушай!

Пит нажал пуск. Кассета зашипела. Постельные ахи-вздохи и скрип пружин — со все возрастающей громкостью.

Пит засек время. Сенатор Джон Ф. Кеннеди — трахался две минуты с четвертью.

Дэрлин Шофтел изобразила оргазм. Ага: вот и бостонский говорок:

— Треклятая спина.

Дэрлин сказала:

— Хорошо-о-о! Быстро и нежно — лучше и не надо.

Джимми крутанул бейсбольную биту. Руки его покрылись гусиной кожей.

Пит нажал «стоп» и перемотал кассету до более содержательного момента. Джек-Две-Минуты растекался мыслью по древу:

— …одного члена профсоюза водителей грузовиков, который здорово разозлился на Хоффу… какой-то поляк, смелый, но тупой — Роланд как-то там, из Чикаго.

Хоффа что есть силы сжал рукоятку биты. Мурашки все отчетливей проступали на его коже.

— Этот самый Роланд — выпендрежник из рабочего класса. Бобби вцепился в Хоффу. А Бобби такой — если он в кого вцепится, то мертвой хваткой.

Пупырышки гусиной кожи на руках Джимми удвоились в размерах. Он выкатил глаза, точно перепуганный насмерть ниггер.

Питер посторонился.