Перчик на десерт - Дарья Калинина

Она и тогда высоко ценилась, а сейчас и вовсе превратилась бы в золотую жилу. Только Зинаида перед смертью мне рассказывала, что они ту квартиру недавно продали, а купили Сереже новую. Он к тому времени женился.

— Продали? — удивилась Инна. — Но там же была прописана еще и эта девочка — дочка Тани. Как же они могли продать ее без согласия девочки?

— Ну, этого я не знаю, — сказала старушка. — Меня в подробности не посвящали. Только вроде бы Зинаида говорила, что Наташка, дочь Татьяны, умом слаба. Злорадствовала, что у той одни двойки в табеле. Не то что у ее Сереженьки.

— Она ездила навещать девочку?

— Не думаю, скорей это ей от мужа известно стало, — сказала Феодосия Карповна и, кинув рассеянный взгляд на часы, вдруг встрепенулась. — Боже мой! Сейчас же грузчики придут, а у меня еще ничего не готово.

В благодарность за информацию девушки помогли старушке сложить ее вещи, так что к переезду за город старушка была готова в рекордный срок. Выйдя от Феодосии, девушки бросились к Инне домой.

Там они, сделав себе наспех по паре бутербродов с колбасой и сыром, принялись изучать карту Ленинградской области.

— Куда подевалось это чертово Медведково? — злобно рычала Юля после того, как ей в четвертый раз пришлось начать все сначала, — деревня на карте упрямо не находилась.

— Не нервничай, — успокаивала ее Инна, которая изучала карту автомобилиста по Ленинградской области. — На всякий случай отмечай все населенные пункты, в названии которых используются однокоренные слова. Может быть, Феодосия перепутала.

Срок-то прошел немаленький.

— Перепутала! — ахнула Юля. — А что, если она вообще другое название сказала?

— Не будем об этом пока думать.

— Как это не думать, — злилась Юля. — У нас каждый день на счету, не забывай, по улицам бродит сбежавшая из психушки маньячка, взявшаяся истребить всех своих родственников, а тебя зачем-то в эту неизвестную деревню потянуло. Что ты там надеешься найти?

— Не знаю, — чистосердечно призналась Инна. — Как-то уж больно гладко получается. Психически больная девушка убегает из больницы, которая находится чуть ли не в двухстах километрах от твоей дачи, однако в эту же ночь она убивает своего брата.

При этом у нее нет ни машины, ни адреса твоей дачи, однако ее это не смущает, и она все-таки оказывается там. Тебе не кажется это несколько фантастичным?

— Ну и что, она могла остановить попутку до города. Там ей соседи Сергея сказали, что его пригласил на шашлыки его друг Артем, она узнала адрес Артема и затем…

— Да-да, — перебила ее Инна. — Все это возможно, хотя и маловероятно. Но не забывай, что на все у нее было лишь несколько часов. Если озеро она переплыла самое раннее в пять часов вечера, а убийство Сереги произошло около двух часов ночи, то получается, что она провернула всю операцию за.., за, погоди-ка, сейчас подсчитаю.

— За семь часов, — помогла ей Юля.

— Вот именно. За семь часов, три из которых пришлись на глухую ночь. Теоретически она могла успеть, но практически это было неосуществимо.

Если только…

— Если что?

— Если у нее был сообщник, который поджидал ее с машиной возле психушки и который помогал ей и дальше.

— И кто же этот сообщник?

— Ясное дело, тот, кто выигрывал от смерти Сереги и который имел доступ в психушку. Или хотя бы знал о существовании оной.

— Это не так уж много людей, — сказала Юля. — Сам Серега, его отец и Галина.

— Ошибаешься, проявив немного любопытства, любой из окружения Сереги мог вызнать, что у него есть психически ненормальная сестрица, и даже узнать адрес клиники.

— Нужно еще раз спросить у Галины, не интересовался ли, кроме нас, кто-нибудь у нее адресом этой клиники? — сказала Юля.

Увы, Галина ничем им не помогла. Ее знакомые все как один проявляли потрясающее равнодушие к адресам сумасшедших домов. Именно так им вдова Сереги и заявила, присовокупив, что ложится спать и просит ее не беспокоить. Не успела Юля повесить трубку, как раздалось:

— Нашла!

Инна приплясывала на ковре среди разбросанных атласов и карт, безжалостно топча их ногами.

— Действительно, Медведково! — ликовала она. — Мы не могли его с тобой найти, потому что в середине девяностых годов его зачем-то переименовали в Ольшанское. Видишь, вот старый атлас за восемьдесят девятый год, тут село еще Медведково, а вот карта девяносто девятого года, тут уже село Ольшанское. Насколько я понимаю, это небольшое село в лужском направлении. Завтра же туда и съездим. Судя по карте, до него всего-то восемьдесят-сто километров. Доедем за час.

И подруги завалились спать. Увы, на следующее утро Иннин оптимизм потерпел сокрушительный удар при столкновении с грубой действительностью.

Реальные дороги не желали соответствовать нарисованным в атласах. Вдобавок пошел дождь, и видимость резко упала.

Когда же подругам начинало казаться, что все идет слишком гладко, из пелены дождя возникали различные запрещающие дорожные знаки. На знаки еще можно было бы наплевать, а вот как быть с дорожными работами, которые в среднем каждые двадцать минут преграждали путь! В общем, до Медведкова подруги добрались лишь после одиннадцати часов утра, хотя выехали около восьми.

— И куда нам идти? — спросила Юля.

Погода, к счастью, разгулялась, и стало видно, что село не такое уж и маленькое. Правда, главная улица имелась лишь одна, но по обе стороны от нее расстилался сплошной ковер из частных домов и хозяйственных построек.

— А мы даже фамилии Наташиной бабки не знаем, — сказала Юля. — И вообще ничего про нее не знаем, кроме того, что у нее была внучка Наташа.

— Это ты не знаешь, а я, пока ты паковала узлы Феодосии Карповны, выведала у нее, что домик Наташиной бабушки стоял на самом обрыве над рекой, на отшибе. И звали бабку Настасьей.

— Ну что же, пошли искать соседей бабки Настасьи, — вздохнула Юля.

И подруги дружно зашагали по селу. На берег небольшой мутной речушки они вышли довольно быстро. Обрывов тут было сколько угодно, а местные жители, видно, питали особое пристрастие к высоким берегам, потому что жилья над рекой было больше, чем в остальной части села. Подруги пошли от одного двора к другому, расспрашивая про бабку Настасью с внучкой Наташей.

Довольно долго им не везло. Сплошь попадались люди новые, не прожившие в Медведкове и пяти лет.

А значит, они ничем не могли помочь в их расследовании. Наконец подругам повезло. В старом, покосившемся домишке они набрели на такую же перекошенную бабку, сидевшую на скамейке у дома в обществе черного кота.

— Бабушка, не жила ли тут где-нибудь поблизости лет десять назад бабка Настасья с внучкой Наташей? — в десятый раз спросила Инна.