Золотые нити - Наталья Солнцева

В поисках нужного дома они обошли половину поселка, наслаждаясь прекрасной погодой и особой загородной тишиной.

Хозяйка, услышав лай собаки, вышла на крыльцо. Близоруко щурясь, рассматривала гостей. Наконец, держа собаку за ошейник, подошла и открыла калитку.

– Людочка! Как я рада вас видеть. – Она вопросительно посмотрела на Тину. – Это ваша подруга? Входите же, он не кусается. Герман, не мешай нам, пожалуйста, ты видишь, девочки боятся. – Она слегка подтолкнула собаку в сторону сарайчика, и та послушно потрусила на свое место.

По дороге к дому Виолетта Францевна рассказала им, как она скучает здесь одна, как давно к ней никто не заходил.

– Вы уж извините за беспорядок. Дом большой, а мне уже немало лет, к сожалению, – она улыбнулась. – Не успеваю убирать, да и тяжело. Вторым этажом я почти не пользуюсь, только первым. Хоромы достались мне от мужа. Когда он умер, очень тоскливо стало в московской квартире, вот и переехала сюда – здесь все-таки воздух, речка, и Герману тут нравится. Он один у меня остался. Да вы проходите, я сейчас чайку поставлю.

Комнаты в доме оказались необычайно просторные – высокие потолки и большие окна расширяли пространство. Темно-красные обои, такие же шторы и желтый паркет удивительно сочетались друг с другом. Громадный диван и кресла с гобеленовым рисунком стояли вокруг деревянного резного столика. На стенах висели картины с библейскими сюжетами. Повсюду стояли свечи, разных цветов и толщины.

Хозяйка села в кресло, а девушки на диван. Тина рассматривала странные букеты цветов, сделанные из минералов, вазу с бессмертником.

Виолетта Францевна совершенно не походила на гадалку – худощавая, невысокая, со вкусом одетая, хотя и в домашнюю одежду, она скорее напоминала учительницу, чем прорицательницу. Тина почему-то представляла ее совсем другой – похожей на цыганку, с пронзительным взглядом, массивными золотыми серьгами и унизанными кольцами руками.

– Мы… – Людмилочка робко подала голос. – С нами происходит что-то странное. Я имею в виду, с Тиной, – она кивнула в сторону подруги. – Вот мы и решили, то есть я предложила… вернее…

– Да-да, я слушаю, – хозяйка смотрела куда-то в сторону, словно искала ответа на свой собственный внутренний вопрос, а происходящее ее как будто не касалось. Наконец, взгляд обрел осмысленность, она сложила руки на коленях и вздохнула.

– Что с вами произошло?

– Ну, я же говорю, произошло ужасное… – Людмилочка чуть было не сказала «убийство», но вовремя вспомнила наставления Тины и прикусила язык. – Мы хотели бы узнать, если можно, конечно, что будет дальше в связи… с этими событиями. Понимаете, не хотелось бы говорить конкретно, есть причины, по которым…

– Я понимаю. – Виолетта Францевна поправила волосы – они у нее были светло-желтого оттенка, расчесанные на прямой пробор. – Я понимаю… – Она помолчала. Девушки тоже молчали, не зная, что говорить. – Подождите минуточку, – она легко поднялась и вышла в другую комнату. Время стало таким неопределенным, что невозможно было понять, сколько хозяйка отсутствовала.

Гадалка вернулась, неся довольно большой ларчик из неизвестного металла, и поставила его на стол. Ножки у него были сделаны в виде львиных лап, а на крышке два льва сидели спиной друг к другу, между ними мерцал золотой диск. Только золото было очень старинное – его оттенок говорил об этом.

Тина заворожено смотрела на необычный предмет – у Альберта Михайловича ей пришлось насмотреться на самые разные диковинки, но такой вещицы она никогда еще не видела: поражала мягкость, изысканность и, вместе с тем, чистота линий. Металл потускнел и потемнел от времени, но нечто неподвластное времени – идея – предстала в первозданном виде.

– Умей отличать преходящее от вечного, и поймешь все о Жизни. – Виолетта Францевна улыбнулась и взглянула на Тину. – Случай неисповедим, а тайны бесконечны, – но вы следуете предначертанному пути. Переходите от озарения к озарению – силы ваши будут расти соразмерно пониманию. Символы Книги Тота[10]отвечают на все вопросы. – Она остановилась, взгляд ее проходил как бы насквозь не только Тины и ее подруги, но и насквозь пространства…

Наконец, женщина будто очнулась, открыла ларец и достала оттуда очень древние карты Таро и горсть минералов. Карты были не похожи на бумажные, – они поглощали свет, как ночь, и мерцали, как звезды, притягивали и приманивали… Камешки были гладко отшлифованы, самых необычных цветов и форм. Образуя необычный узор, они словно вибрировали.

Виолетта Францевна особым способом разложила карты и долго смотрела на них. Потом подняла одну карту и показала ее девушкам:

– Этот символ имеет номер ноль и называется «Безумец». На самом деле, я даже не вижу необходимость объяснять вам его значение. Вы можете понять это? Это самый обычный человек – он глух и слеп. Не в прямом смысле. – Она посмотрела на Тину. – Взгляните, он несет все свои магические способности в заплечной сумке. Он не знает о них. Он опирается на посох – знания, убеждения, суждения, которые не помогают и не защищают его. Он упрямо плетется по пустыне к своей гибели. – Она помолчала. – Это ваше прошлое. Вам дано выйти из этой кармы.[11]Конечный мир остался позади. Перед вами – мир бесконечный.

Людмилочка незаметно наступила Тине на ногу.

– Что это значит? Ей грозит какая-то опасность? Мы, собственно…

– Да, конечно, – гадалка опустила глаза, – вы хотите, чтобы я вам объяснила. Я могу рассказать вам о розе, но я не могу рассказать вам об ее аромате. Чтобы узнать аромат розы, надо ее понюхать. Пока вы не вдохнете аромат розы, вы никогда не узнаете всего о розе… Полной ясности никогда не будет. А вам нужна полная ясность. Не так ли? – она усмехнулась. – Вам предстоит … Впрочем, это я скажу вам завтра. Боюсь, вам придется приехать еще раз. Или оставайтесь у меня, места предостаточно.

– Нет-нет, – Людмилочка испуганно привстала, – Мы не можем, то есть я – у меня дети, собака, в общем… – она запнулась. – Уже поздно, я должна ехать. Может быть, Тина останется? Ой, кажется, прошло мало времени, а на улице уже совсем темно. – Она обескуражено уставилась в окно.

Тине вдруг стало неуютно. Ей совсем не хотелось оставаться в этом огромном пустом и чужом доме. Она тоже поспешно встала. – Спасибо, но я тоже не могу остаться. Нам нужно приехать завтра?

Виолетта Францевна утвердительно кивнула.

– От тебя не будет утаено ничего, что может быть открыто… Ты получишь ответы на свои вопросы. Но только завтра. Завтра… – она устало прикрыла глаза. Лицо ее осунулось, и стал сильнее заметен возраст. – Раз не хотите оставаться, что ж… Я вас провожу.