Руссо туристо, облико морале - Елена Логунова

– Что она говорит? – напряженно прислушиваясь к звукам незнакомой речи, шепотом спросила я Зяму.

– Чертова баба ругает нас благим немецким матом, – уверенно сказал он.

Я не усомнилась в его правоте. Иностранных языков Зяма не знает, но в бабах (особенно – чертовых) разбирается прекрасно.

– Старая грымза говорит, что мы зря шумим, ее соседа нет дома, – скороговоркой перевел Кулебякин и сладенько зажурчал по-немецки.

В ответ долговязая фрау протявкала длинную фразу, в которой отчетливо слышался зубовный скрежет.

– Дядя Миша позавчера вечером уехал, – перевел капитан. – Она не знает, куда. Ее это не интересует. Хоть к черту! Сейчас я спрошу старую кошелку, не видала ли она тут нашу Инку.

Наш бравый мент снова перешел на немецкий и, видимо, даже на чужом языке сумел разговорить свидетельницу. Минут пять они с сердитой фрау облаивали друг друга на языке Шиллера и Гете, потом тетка визгливо выкрикнула:

– Ауфвидерзеен! (это даже я поняла) – и вернулась в дом, шумно захлопнув за собой дверь.

– Ну что? – Мы с Зямой вопросительно уставились на Кулебякина.

– Что? Все, – невозмутимо выговорив ответное немецкое прощание, сказал он, развернулся и зашагал в сторону более оживленной улицы.

– Что значит – все? – наперебой загомонили мы с Зямой, топая за нашим вождем по пятам.

– Докладываю, – остановившись на краю дороги и устремив испытующий взор на приближающееся такси, сказал капитан. – Никого, похожего на нашу Инку, старая грымза не видела, но, вообще-то, русские идут к дяде Мише толпами, как на поклон к чудотворной иконе. У Крамера, похоже, золотые руки, он в автомеханике царь и бог.

– А еще он может недорого и без хлопот организовать прокат автомобиля, – напомнил Зяма.

– Точно. – Кулебякин согласно кивнул, заодно остановив такси.

Белозубый чернокожий водитель открыл дверцу и приветливо улыбнулся.

– Землячок, нам в отель «Пента Вьенн Ренессанс». Подбросишь? – забыв, что мы не на родине, по-русски спросил Зяма.

– Руссия? – афроавстрияк улыбнулся еще шире.

– Она самая, – вздохнула я.

Мы сели в такси и по дороге к отелю конспиративно хранили молчание, не распространяясь о своих детективных делах, так как чернокожий водитель с ходу с гордостью продемонстрировал нам определенные знания великого и могучего – со слов «руссо туристо» он выучил главным образом ругательства, которые с подачи тех же туристов полагал универсальными средствами русской речи. Было довольно забавно слушать, как венский эфиоп – дальний родич А.С. Пушкина по линии деда – восторженно живописует местные красоты, сопровождая существительные нецензурными определениями на разные сомнительные буквы русского алфавита. Зяма откровенно веселился, и даже я не удержалась, стыдливо хихикнула пару раз, только капитан Кулебякин хранил суровость. Я догадалась, что он рассказал нам не все, и поделилась этой мыслью с Зямой.

– Думаешь, наш кэп что-то замышляет? А давай прямо спросим его! – предложил он.

И, едва мы выбрались из машины, действительно спросил:

– Мистер Фикс! У вас есть план?

Мне этот мультяшный вопрос не показался по-настоящему прямым, и я подступила к Кулебякину по-другому:

– Признавайся, что не так?

– Отстань, я думаю, – невежливо отмахнулся Кулебякин.

– О чем? – настойчиво спросила я, всем своим видом давая понять, что не отстану.

– Я думаю, что мальчик…

– Ты начал думать о мальчиках?! – шокировался Зяма. – Эй, человече, опомнись! Рано менять ориентацию! Не отчаивайся, может, Дюха еще найдется!

– Это не тот мальчик! – покраснев, свирепо рявкнул капитан.

– А какой тот? – тут же переспросил неугомонный Зяма.

– А что за мальчик? – спросила я, наступив приставале на ногу, чтобы замолчал.

Он не совсем замолчал, но болезненное шипение разговору мешало не так сильно.

– Не знаю, мы не знакомы! – злее прежнего гаркнул Кулебякин. – Мальчик – какой-то родственник дяди Миши. Когда Крамер уезжает, он оставляет мальчика на хозяйстве. И на этот раз тоже оставил, только мальчик днем и ночью у дяди Крамера не сидит, обычно он приходит к девяти и уходит в пять.

– Видимо, не русский мальчик, австрийский, – заметил Зяма.

– Видимо, – согласился Кулебякин. – Грымза соседка так и сказала: хороший мальчик, работает строго по расписанию. Но!