Прощание с кошмаром - Татьяна Степанова

— А ты в Тибет никак собрался, Ваня? На презентацию-то спозаранку явился? — Кедров выжидательно смотрел на своего «врага».

— Нет, это все Лександра моя пристала, — Иван положил руку на плечо жующей девочки. — Какая-то дребедень ей тут приглянулась — купи да купи. Мы вообще-то к друзьям на дачу ехали, по дороге заскочили..

— А, ну-ну, — Кедров усмехнулся. — Хорошо тебе, радость моя, на природе отдохнуть.

— Спасибо. Ну идем, — Белогуров подтолкнул девочку. — До свидания.

— Сережа, я вас покину на секунду. — У Кати уже начиналась мигрень от развязного Кедрова. — Мне все же тот веер хочется поближе рассмотреть.

— Веер? Черный? — Белогуров покосился на Катю. — Он из Ханьчжоу. Это местный художественный промысел там, но работа довольно сносная. А вы, девушка, любите красивые старые вещи?

Катя лишь пожала плечами.

— Конечно, люблю. А кто их не любит?

— Я тоже — это моя слабость. Но все дело в том, что этот веер мы и хотели купить.

— Да ради Бога, — Катя усмехнулась. — Все равно для меня это слишком…

— Дорого, что ли? Катя посмотрела на его капризно-приподнятую бровь. Ей отчего-то не хотелось признаваться в том, что этот китайский веер из Ханьчжоу для нее действительно зверски дорого стоит. Совестно отчего-то было в этом признаться…

— Слишком вычурно и… Мадам Грицацуева с веером из рисовой бумаги… — Она фыркнула.

Белобрючник бледно улыбнулся.

— Значит, вы любите красивые дорогие вещи. И не любите стиль Грицацуевых, так скажем… Ну раз так, то… Вот при случае, — он достал из кармана джинсов визитку. — Загляните как-нибудь по пути. И мужа своего обязательно прихватите. — Он, видимо, воспринял в качестве Катиного мужа Мещерского. — Это рядом с метро «Третьяковская». Гранатовый переулок. Мы открыты во все дни, кроме понедельника, с десяти до шести.

Катя смотрела на визитку: Иван Белогуров. «Галерея Четырех». Живопись. Скульптура. Антиквариат. Телефон, факс… Гранатовый переулок, дом 6.

Когда она вернулась к Мещерскому и его собеседнику, то услышала, как Кедров с завистливым раздражением говорил:

— Черти Ваньку сюда принесли не зазря. Что-то стоящее он на этой помойке унюхал — спозаранку примчался перекупить. У него галерея по продаже антиквариата в Замоскворечье, на всех аукционах он первых рядах сидит. Ну, «крыша», естественно, такая, что закачаешься. Это мы люди тихие — никакого компромата и криминала, Никакой урлы, а Ванька, Но интересно, зачем же он сюда приезжал, а? Пойти что ли, справки навести…

— Что он так на этого типа взъелся? — тихо осведомилась Катя, когда Кедров с новым громогласным «Кого я вижу!» метнулся от них куда-то в другой конец зала.

— Да конкуренты ж они, Катюша, — Мещерский лишь рукой махнул. — Конкуренты на ножах. Лева подозревает, что этот тип что-то стоящее из восточного антиквариата хотел приобрести, вот и бесится теперь, что не ему, точнее, не «Шелковой нити» достанется. Нас же это вообще не касается. А он что, этот, тебе свою визитку всучил? Зачем?

— Вот, — Катя показала ему белый кусочек картона. — Сейчас все к себе в магазин покупателей заманивают, вот зачем. Только антиквариата нам с тобой, Сереженька, и не хватало для полного счастья, мда-а…

А через пять минут она уже и думать забыла об этом Белогурове в белых брюках и о его малолетней спутнице, кем бы та ему ни была. Мещерский повел ее в офис — там снимались на видео на память все сотрудники. А потом она листала рекламные каталоги путешествий в Непал, на Цейлон и на Мальдивы и лениво размышляла о том, как все-таки это хорошо — быть богатым и здоровым и путешествовать без проблем со «Столичным географическим клубом» во все эти тропические уголки, столь заманчиво изображенные на финской мелованной бумаге каталога.