Рейдер-2 - Павел Астахов

– Вы что-нибудь знаете про целевой кредит? – спросил Павлов.

– То же, что и остальные, – ответила главбух. – Насчет этого у нас с Валеевым разговора не было.

«Похоже, что не врет», – решил Артем, внимательно следя за лицом женщины.

– Валеев не говорил, зачем ему нужно таким радикальным способом занять кресло Соловьева? – задал он вопрос.

– Нет. «Не твоего ума дело», – вот что он мне сказал.

Павлов откинулся на спинку кресла.

– Светлана Викторовна, не могу вам не задать следующий вопрос. Почему вы решились только сейчас рассказать всю правду? Ведь Аркадий Алексеевич уже шестой день сидит в тюрьме. Видели бы вы, что о нем пресса пишет.

Гончарова стала нервно комкать платок.

– Я поняла, что никаких денег я не увижу. Валееву проще убить меня, – прошептала она. – Поймите, мне очень стыдно, Артемий Андреевич. За всю свою жизнь я впервые пошла наперекор своей совести и принципам и не знаю, смогу ли когда-нибудь себя простить и прямо посмотреть в глаза Аркадию Алексеевичу. Я боюсь.

– Прошу вас, успокойтесь, – сказал Артем. – Давайте все-таки выпьем чаю и хорошенько подумаем, как нам быть дальше.

По внутренней связи он попросил принести чай, а сам обратился к главбуху, с надеждой загнанного зверька смотрящей на него:

– Светлана Викторовна, вам придется написать заявление в полицию. Я понимаю, что выгляжу в ваших глазах предателем, но, поверьте, это действительно единственный выход, и это нужно сделать как можно быстрее.

Широко распахнутые глаза женщины наполнились ужасом.

– Хотя бы потому, что, если запись вашего разговора с Валеевым где-то всплывет раньше вашего обращения, шансов, извините, отмыться у вас практически не останется. Нужно действовать на опережение. Валеев думает, что вы запуганы и он прижал вас к ногтю. Да, и отчасти он прав, вы действительно боитесь – только дурак этого бы не заметил вчера, когда мы встретились возле банка…

Гончарова хотела что-то возразить, но Павлов упреждающе поднял руку:

– Дайте закончить. Что касается вашей матери, я постараюсь помочь вам в решении этого вопроса. К счастью, мой друг и сослуживец, а ныне прекрасный врач, имеет для этого возможности, и уже сегодня вы сможете с ним обсудить вашу проблему.

– Меня посадят в тюрьму? – дрожащим голосом спросила Гончарова.

– Едва ли. Я очень надеюсь, что этого не произойдет, если вы сможете убедить следователей, что действовали по принуждению. А я сделаю все возможное, чтобы вам поверили.

– А Валеев? Он ведь убьет меня, как только узнает! – воскликнула женщина.

Павлов взял с блюдца конфетку и закинул ее в рот. Из фантика он принялся катать трубочку.

– После вашего заявления Валеева обязаны сразу допросить. Провести очную ставку, после чего принять процессуальное решение. Ваши слова против его слов, – сказал он, вспомнив о Дрозде. Если там все схвачено, то результат будет предсказуем, но пока он решил не говорить об этом трясущейся от страха Гончаровой. – Я бы предложил вам переехать на время за город, но у вас больная мать…

– Я не поеду без нее, – отрицательно покачала головой женщина. – Ей уход в больнице нужен, да и мотаться туда-сюда из области я просто не смогу.

– Светлана, я вам обещаю, что опасаться Валеева не стоит. Это я возьму на себя, – твердо сказал Артем, думая о Шамиле. Видимо, придется снова воспользоваться его помощью.

– Хорошо, – со вздохом сказала Гончарова. – Что писать?