Проклятый подарок Авроры - Елена Арсеньева

Именно этим ее и стращал Баскаков! Без суда и следствия… за сотрудничество с врагом на оккупированной территории…

Вот тут-то Лиза испугалась всерьез. Почти так же, как там, на берегу, под пулями.

— Я пошла сюда, потому что вынуждена была показать Вернеру — ну, этого офицера зовут Алекс Вернер, — торопливо разъяснила она, — мельдкарту Лизочки. И он решил, что я Лиза Петропавловская. А адрес вы сами вслух сказали в ломбарде, он меня сюда и привез, ничего не спрашивая. Мои документы сгорели при взрыве… то есть у меня их не было, то есть они были не в порядке, понимаете? И… и квартиры у меня нет, мне отказала квартирная хозяйка, потому что я… у меня кончились деньги, я… мне нечем платить. И с работы меня выгнали, то есть работы у меня нет, а в эту квартиру я зашла, потому что ко мне во дворе пристал этот, с усиками, племянник хозяйки, пан Анатоль. Он решил, что я — Лизочка, и я не стала спорить, надо же мне было куда-то идти! А потом я хотела сразу же пойти в ломбард и все вам объяснить, честное слово, я как раз собиралась в ломбард, когда вы тут появились!

Она сама не соображала, что говорит, мысли скакали, губы тряслись. Старый священник покачал головой:

— Медь звенящая и кимвал бряцающий, вот что такое ваши речи. Нет в них смысла, да и думаю, что в поступках своих вы смысла не видите. У молодых девушек часто бывает очень короткий ум, они не понимают, что мощный враг наш — всего лишь колосс на глиняных ногах, не понимают, что кружит, кружит ветер — и вновь возвращается на круги своя. Так и жизнь повернется. То, что от нас отторгнуто, будет нашим вновь. И тогда придется покаяться тем, кто запятнал себя предательством и сотрудничеством с врагами. Единственный выход сейчас — это искупить свою вину, помогая по мере сил и даже свыше сил, тому, кто с этими врагами борется.

Старик вещал, как будто Лиза была блудница вавилонская, которую он задался целью вернуть к праведной жизни! Проповедей таких высокопарных она по жизни просто не выносила, да и от Баскакова много чего успела наслушаться, а потому вспылила:

— Между прочим, у Лизочки, насколько я понимаю, тоже был друг немец. Оккупант. Эрих Краузе, не так ли? Она тоже запятнала себя сотрудничеством с врагами. С этим как быть прикажете?

Тут же ей стало стыдно.

— Извините, — пробормотала она. — Извините, отец Игнатий. Это… глупо. Я не должна была…

— Не извиняйтесь. Откуда вам знать, что Лизочка сознательно свое доброе имя на алтарь победы положила? — проговорил старик. — Она для победы дурной славы не убоялась, а теперь и жизнь отдала за нее. Но только… кто бы знал, что так судьба повернется! Ведь Эрих Краузе…

Он осекся.

— Что Эрих Краузе? — осторожно спросила Лиза.

Старик молчал.

Ну, понятно, ему больно говорить об этом фашисте, с которым опозорила себя его внучка…

— Вот вы говорите, что все вернется на круги своя, — промолвила Лиза устало. — Я знаю, что наши победят, конечно, победят, само собой! Но вы-то… вам-то за что любить большевиков? Они религию искореняли, церкви сносили, вас чуть не прикончили. Вас же, наверное, не они освободили, а немцы?

— Какие немцы? Срок вышел, вот и освободили меня, — вздохнул старик. — В начале июня сорок первого домой вернулся, а тут разорено все, жена умерла. Дочь моя уехала невесть куда, на Волгу, спасаясь от гонений. Теперь вот внучку война взяла. Один я остался, как перст. Квартиру эту отдали другим людям — родителям Петруся. Они меня и приютили. А потом поехали на Украину родню навестить — как раз перед самой войной, за несколько дней. Во Львов поехали… С тех пор ни слуху ни духу, надежду лелеем, что сохранил их Господь, но кто знает?

Лиза посмотрела на Петруся. А ведь и он, наверное, тоже положил свое доброе и честное имя на тот же алтарь победы. Конечно, пошел служить в полицию по заданию партизан и подпольщиков!

— Не за что мне любить большевиков, это верно, — снова заговорил отец Игнатий. — Мне есть за что Россию любить. Немилостивая, а все же мать. Сейчас дело идет не о том, какая власть будет, — сейчас дело идет о том, будет ли Россия! Это одни только дурачки думают, что немцам наша страна нужна — монархию восстановить или, к примеру, власть буржуазии. Им земля нужна, с которой можно драть три шкуры, пока все не сдерешь, пока одни голые камни бесплодные по России не лягут. И люди им не нужны: все мы обречены на уничтожение, одни раньше, другие позже. А чтобы этого не приключилось, надо против врага ополчаться. Всем ополчаться! И тебе в том числе.

— Мне? — Лиза даже отпрянула.

— А чем ты хуже других? Если Лизочка открылась тебе, просила ко мне прийти, значит, она тебе поверила. Значит, увидела в тебе свою, надеялась, что ты нам помогать будешь. А нам помощь нужна, ох как нужна! Ты уже поняла, конечно, что мы тут не просто отсиживаемся. Мы врагу житья не даем! Но тут такие дела… рация у нас сломалась, починить сами не можем. Нет связи с центром, с отрядом. Сегодня должна была связная к Лизочке прийти, она ее ждала, оттого, видать, и не ушла вовремя с берега, до начала обстрела. Не пришла связная, а может, пришла, да тоже при обстреле погибла. Теперь совсем тяжко будет. Все явки, все связи, все концы были у Лизочки. Ни с группами боевыми не связаться, ни с отрядом.

— Да я-то чем могу вам помочь? — спросила Лиза, испуганная этой неожиданной откровенностью. — Какой от меня толк? Судите сами: у меня ни дома, ни документов, ни денег, ни работы. Никаких ценных сведений я вам доставлять не могу. Мины делать и их устанавливать я не умею, с рацией работать — тоже, да ее и нет, я только стрелять умею, да и то… давным-давно пистолет в руки не брала!

— Мины делать есть кому — у нас Петрусь химический факультет Киевского университета окончил, — кивнул отец Игнатий Петропавловский на молодого полицая. — К тому же, бог даст, у него завтра будут два помощника. А ты могла бы нам поистине неоценимое подспорье оказать. Лизочка с сегодняшнего дня должна была начинать работать в ресторане «Розовая роза». Только для немцев — для высокопоставленных немцев заведение! Отбор туда — очень строгий. Устроиться туда удалось лишь с помощью фрау Эммы Хольт, хозяйки заведения. Она из местных, из «русских немцев», фольксдойче, но была замужем за чистокровным немцем, которого расстреляли в НКВД по подозрению в шпионаже, и своей ненавистью к большевикам известна! Через два дня в Мезенск приезжает некая персона… тварь редкая. Фамилия его Венцлов, это новый начальник гестапо. Он уже успел прославиться зверствами в Польше, ну а теперь его сюда перебросили. На усиление, так сказать, местных рядов. Мы разработали план. В честь его приезда будет устроена приватная вечеринка в «Розовой розе». Венцлов любит такие места! Нужно пронести туда кислотные мины. Взлетят на воздух многие и многие враги наши! Если все получится, это привлечет к Мезенску внимание центра. В Москве поймут, что здесь действует подполье, они будут искать с нами связь, борьба с фашистами тогда с новой силой разгорится. Эти мины отнести придется тебе.