Развороченная могила - Джоан Роулинг

Кэрри издала нечто среднее между вздохом и кашлем и снова начала плакать. В течение нескольких минут она раскачивалась взад-вперед, всхлипывая в свои руки. Когда Робин молча предложила Страйку утешить Кэрри, Страйк покачал головой. Несомненно, на обратном пути его снова обвинят в бессердечии, но он хотел услышать слова самой Кэрри, а не ее реакцию на чье-то сочувствие или гнев.

— Я жалела об этом всю свою жизнь, всю свою жизнь, — всхлипывала Кэрри, поднимая опухшее лицо, по щекам которого все еще текли слезы. — Мне казалось, что я не заслуживаю Поппи и Дейзи, когда они у меня появились! Я не должна была соглашаться… Почему я это сделала? Почему? Я спрашивала себя об этом снова и снова, но, клянусь, я никогда не хотела этого — я была молода, я знала, что это неправильно, я никогда не хотела, чтобы это случилось, о Боже, а потом она умерла, и это было реально, реально…

— Что вы имеете ввиду под этим? — сказал Страйк. — Что вы имеете ввиду под “это было реально”?

— Это была шутка, это было притворство — в молодости не думаешь, что такое бывает, — но это была реальность, она возвращалась…

— Дознание, должно быть, было для вас тяжелым, — сказал Страйк.

— Конечно, это было так, — сказала Кэрри, ее лицо было мокрым, дыхание все еще затрудненным, но уже с примесью гнева.

— Мистер Хитон говорит, что вы разговаривали с ним на улице, после того как все закончилось.

— Я этого не помню.

— Он помнит. Особенно он помнит, как вы сказали ему: “Я могла бы это остановить”.

— Я этого не говорила.

— Вы отрицаете, что сказали мистеру Хитону “Я могла бы это остановить”?

— Да. Нет. Я не… Может быть, я сказал что-то вроде: “Я могла бы помешать ей зайти так глубоко. Вот что я имела в виду.

— Значит, вы помните сейчас, что говорили это?

— Нет, но если я это сказала… значит, так оно и было.

— Это просто странный выбор слов, — сказал Страйк. — “Я могла бы это остановить”, а не “Я могла бы ее остановить”. Знали ли вы о том, что в то время, когда вы взяли Дайю на пляж, шла борьба за опеку над ней?

— Нет.

— Вы не слышали разговоров о том, что семья Грейвс хочет, чтобы Дайю переехала к ним жить?

— Я слышала… Я слышала что-то о том, что есть люди, которые хотят отнять Дайю у ее мамы.

— Это Грейвсы, — сказал Страйк.

— Я думала, что это социальные работники, — сказала Кэрри и немного диковато добавила, — у них слишком много власти.

— Почему вы так говорите?

— Моя подруга воспитывает приемного ребенка. У нее ужасные отношения с социальными работниками. Некоторые из них просто помешаны на власти.

— Может, вернемся к тому вечеру, до того как вы с Дайю пошли купаться? — сказал Страйк.

— Я уже все рассказала. Я сказала все.

— Мы слышали, что в тот вечер вы давали детям специальные напитки.

— Нет, я не делала этого! — сказала Кэрри, становясь розовой.

— Дети Пирбрайт помнят по-другому.

— Ну, они ошибаются! Может, кто-то другой дал им выпить, и они путают с той ночью. Я им ничего не давала.

— Значит, вы не давали младшим детям ничего, что могло бы помочь им быстрее заснуть?

— Конечно, нет!

— Были ли на ферме подобные лекарства? Какие-нибудь снотворные или жидкости?

— Нет, никогда. Такие вещи не разрешались.

— Эмили говорит, что ей не понравился ее напиток, и она его вылила, — сказала Робин. — И она рассказала мне, что после того, как все уснули, вы помогли Дайю выбраться из окна общежития.

— Этого не было. Этого никогда не было. Это ложь, — сказала Кэрри. — Я никогда, никогда не вытаскивала ее из окна.

Это утверждение показалось ей гораздо более неприятным, чем обсуждение утопления.

— Значит, Эмили это выдумала?

— Или ей это приснилось. Ей могло это присниться.

— Эмили говорит, что Дайю часто проказничала на ферме, — сказала Робин. — Она утверждала, что занимается магией со старшими детьми в лесу и в сараях.

— Ну, я никогда не видел ее в такой ситуации.

— Эмили также сказала мне, что Дайю иногда получала запрещенную еду и маленькие игрушки, то есть то, что другим детям не разрешалось. Вы покупали их для нее?

— Нет, конечно, нет! Я бы не смогла, даже если бы захотела. Тебе не давали денег. Я никогда не ходила в магазин. Никто не ходил. Это было запрещено.

После этих слов наступило короткое молчание. Кэрри смотрела, как Страйк достает из кармана мобильный телефон. Цвет на ее лице то появлялся, то исчезал, а рука с татуировкой хной теперь судорожно крутила обручальное и помолвочное кольца.

Страйк намеренно оставил сегодня в офисе полароидные снимки обнаженных молодых людей в масках свиней. Поскольку во время допроса Рини уронил их на пол, Страйк подумал о целесообразности передачи этих оригинальных улик разгневанным или напуганным допрашиваемым.

— Я хочу, чтобы вы посмотрели на эти фотографии, — сказал он Кэрри. — Их шесть. Вы можете пролистать вправо, чтобы увидеть остальные.

Он встал, чтобы передать свой мобильный Кэрри. Она снова начала заметно дрожать, глядя на экран.

— Мы знаем, что блондинка — это вы, — сказал Страйк.

Кэрри открыла рот, но сначала из него не вырвалось ни звука. Затем она прошептала,

— Это не я.

— Боюсь, я вам не верю, — сказал Страйк. — Я думаю, что это вы, а человек с татуировкой в виде черепа — Джордан Рини…

— Это не так.

— Кто же он тогда?

Наступила долгая пауза. Затем Кэрри прошептала,

— Джо.

— Как его фамилия?

— Я не помню.

— Джо все еще был на ферме, когда вы ее покинули?

Она кивнула.

— А кто этот мужчина поменьше? — (который на второй фотографии проникал в блондинку сзади).

— Пол, — прошептала Кэрри.

— Пол Дрейпер?

Она снова кивнула.

— А девушка с длинными волосами?

Еще одна долгая пауза.

— Роуз.

— Как ее фамилия?

— Я не помню.

— Что с ней случилось?

— Я не знаю.

— Кто фотографирует?

Кэрри снова открыла рот и снова закрыла его.

— Кто делает снимки? — повторил Страйк.

— Я не знаю, — снова прошептала она.

— Как вы можете не знать?

Кэрри не ответила.

— Это было наказание? — спросил Страйк.

Голова Кэрри снова дернулась.

— Это “да”? Вас кто-то заставил это сделать?

Она кивнула.

— Кэрри, — спросила Робин, — человек, делавший фотографии, тоже был в маске?

Кэрри подняла голову и посмотрела на Робин. Казалось, что женщина покинула свое тело: Робин никогда не видела никого, кто был бы так похож на сомнамбулу: каждый мускул на лице застыл, глаза были пусты.

Затем, заставив