На повестке дня - Икар - Роберт Ладлэм

— Мы постараемся. Но только с вашей помощью.

— Она у вас есть.

* * *

Бен-Ами и человек под кодовым именем Голубой шли по узкой улочке к базару Эль-Кабир в поисках уличного кафе. На них были опрятные темные деловые костюмы, вполне соответствующие их бахрейнским визам, согласно которым они являлись администраторами английского банка в Манаме. Наконец, увидев разместившееся на тротуаре кафе, пробрались к нему через толпу и уселись, как им было ведено, за самый ближний к улице столик. Через три минуты к ним присоединился высокий мужчина в белых одеждах и арабской повязке на голове.

— Вы уже заказали кофе? — спросил Кендрик.

— Никто не подходил, — ответил Бен-Ами. — Такая суетливая ночь. Ну как вы, конгрессмен?

— Называйте меня Эваном или, еще лучше, Амалем. Я здесь, и это некоторым образом отвечает на ваш вопрос.

— А Вайнграсс?

— Боюсь, он не слишком хорошо себя чувствует... Привет, Голубой!

— Привет, — ответил молодой человек, не сводя глаз с Кендрика. — В этой одежде у вас вид бизнесмена, совершенно невоенного человека. Не уверен, что узнал бы вас, не зная, что вы собираетесь здесь быть.

— Я больше не военный. Мне пришлось оставить отряд.

— Мне будет вас не хватать.

— Мне тоже его не хватает, но мои раны так и не зажили, повреждены разные сухожилия, как мне объяснили. Азрак был хорошим бойцом, хорошим коммандос.

— Все та же ненависть?

— Нет никакой ненависти, осталась только злость на многие вещи.

— А что ты сейчас делаешь?

— Работаю на правительство.

— Он работает на нас, — перебил Бен-Ами. — На Моссад.

— К слову сказать, Ахмат просит прощения за то, что не пригласил вас во дворец, — сообщил Кендрик.

— Он что, с ума сошел? Не хватает только, чтобы члены семьи Моссад побывали в его доме. Нам, во всяком случае, ни к чему, чтобы кто-нибудь узнал про такое.

— А что вам сказал Мэнни?

— С таким длинным языком, как у него, чего он только мне не наговорил! Звонил после того, как вы уехали из Штатов, имея больше информации, чем мог использовать Голубой.

— Послушайте, Голубой, у вас, случайно, нет другого имени?

— Я уважаю вас, сэр, но, поскольку вы американец, не скажу. Ради нас обоих.

— Ладно, принимаю это. Так что такое сказал Вайнграсс, что вы не могли использовать?

Молодой человек нагнулся над столиком, их головы сблизились.

— Он обрисовал нам пятьдесят миллионов...

— Манипуляции с бриллиантами! — вмешался Бен-Ами. — Но я ни на минуту не верю, что это идея Мэнни.

— Что?.. Ну, вообще-то могла быть его. Ведь у банка не было выбора. Вашингтон крепко на них надавил. А что с этими пятьюдесятью миллионами?

— Южный Йемен, — ответил Голубой.

— Не понимаю.

— Пятьдесят миллионов — это очень большие деньги, — сказал бывший вожак отряда «Масада», — однако есть и более крупные суммы в Иране, Ираке и так далее. Так что нам приходится подбирать людей с кошельком. А почему Южный Йемен? Там полно террористов, страна бедная, но у нее отдаленное, практически труднодостижимое расположение. Она как бутерброд: с одной стороны зажата Аденским заливом, с другой — Красным морем. Это делает ее стратегически удобной для террористических организаций, поддерживаемых богатыми источниками. Они постоянно исследуют там землю, тайные подземные ходы, чтобы укрепить свои силы и распространить свой яд. В Бекаа все время просачиваются террористы, и никто не заботится о том, чтобы иметь дело с Каддафи. Он безумец, ему доверять нельзя. В любое время его могут свернуть.

— Я должен вам сказать, — перебил напарника Бен-Ами. — Голубой — один из наших самых знающих экспертов по контртерроризму.

— Начинаю это понимать, — отозвался Кендрик. — Продолжайте, молодой человек.

— Вы не намного старше меня.

— Ну, всего лишь лет на двадцать или около того. Продолжайте.

— Насколько я вас понял, вы намерены захватить воздушный или морской груз вооружения поставщиков Хаменди? Правильно?

— Да, и всему этому грузу в самолетах охранники султана, которые представятся палестинцами, нанесут повреждение. На каждом самолете приблизительно от шестидесяти до семидесяти упаковочных клетей. Команда из десяти человек в расчете на один самолет польет груз разъедающей кислотой. Это дело займет не более пятнадцати — двадцати минут, времени достаточно, и все мы будем под охраной. Гарнизон Маската не пропустит на аэродром никого, кроме наших людей.

— Похвально, — сказал Голубой. — И все-таки, мне кажется, этот вариант связан с большой спешкой и немалым риском. В этой части света пилоты стараются ни на минуту не оставлять свои самолеты. Это здоровенные ребята с мощными спинами, они могут что угодно устроить, если их начнут расталкивать незнакомцы. Вместо этого почему бы не убедить Хаменди отправить груз вооружения в Южный Йемен морским путем, одним кораблем, который загрузят в Бахрейне, вместо нескольких самолетов? Пусть себе продвигается по заливу все южнее и южнее вдоль берега до порта Ништун в Южном Йемене.

— И по пути с ним что-то случится? — предположил Кендрик.

— Да, и лучше в водах западнее Рас-эль-Хадд.

— А что случится?

— Столкнется с пиратами, — ответил Голубой, и легкая улыбка растянула его губы. — После того как они нападут на корабль и возьмут его под свой контроль, им понадобится на море два дня, чтобы намного тоньше и успешнее проделать то, что пришлось бы устраивать в спешке на территории аэропорта, где Хаменди, между прочим, может расставить своих людей.

Прибежал официант, бормоча извинения и проклиная толпы людей. Бен-Ами заказал кофе с кардамоном, а Кендрик тем временем рассматривал молодого израильского контртеррориста.

— Вы сказали, что пираты возьмут корабль под свой контроль. А если это не получится? — спросил Эван. — Предположим, что-то пойдет не так... Скажем, наши люди не смогут захватить судно или с него успеют переслать по радио какое-нибудь послание в Бахрейн? Достаточно одного слова «пираты». И никакого контроля не будет. Неповрежденное оружие окажется доставленным, а Хаменди свободно уйдет, набив себе карманы новыми миллионами. Мы будем рисковать слишком многим из-за ничтожно малого.

— Риска гораздо больше в аэропорту Маската, — возразил Голубой настойчивым шепотом. — Вы должны выслушать меня. Полтора года назад вы, Амаль, приезжали сюда всего на несколько дней. Вы не жили здесь годами и не знаете, во что превратились аэропорты. Это зверинцы, где процветает коррупция!.. Там ничто не ускользает от глаз шакалов, которые повсюду ищут деньги. Поверьте мне, вывести корабль в море гораздо менее рискованно и более выгодно.

— Вы убедительны.