Рассказы - Роберт Альберт Блох

Тиберий долго слушал. Наконец он рискнул ответить шепотом, перекрыв болтовню остальных за столом.

— Значит, ты утверждаешь, что ты друид и прибыл сюда на каменной лодке из Британии.

— Да. Я был оватом и бардом в Великом круге друидов, который вы называете Стоунхендж. Я также был верховным друидом всей Британии.

— Я слышал о вашем культе. Он известен по всей Британии, кельтским островам и даже Галлии. Вы, друиды, волшебники, не так ли?

— Не волшебники, а исследователи природы. Мы поклоняемся Танарусу, богу первозданной жизни, обитающему в священном дубе. И мы воздаем должное Мабону, белому быку солнца, и изначальному Ноденсу, змею вод. Истинные тайны друидизма охраняются посвященными. Лишь немногие из тех, кто провел двадцать лет в учебе и испытаниях на выносливость, смогли попасть в наш тайный жреческий круг. Чтобы удостоиться этой чести, нужно изучать необычную магию и открывать тайны природы. Я один из немногих истинных посвященных. Я правлю тринадцатью кланами друидов и знаю истину о жизни и смерти.

— Ты хвастаешься такими способностями? — усмехнулся Тиберий.

— Разве я не прибыл из Британии в каменной лодке без весел? — друид повернулся к нему с улыбкой. — Изначальный Ноденс привел меня сюда. Разве ты не убил меня и не вырвал мне глаза? Разве я не властен над природой, жизнью и смертью?

Тиберий кивнул.

— Но тогда чего же ты хочешь от меня? Почему покинул свой могущественный оплот в Британии, чтобы разыскать меня?

— О цезарь, я объясню. Я устал от своей власти из-за ее ограничений. Я человек! Я никогда не знал любви женщины, и все простые люди боялись меня за мою силу, даже жрецы-подчинённые. Ну, теперь мне отказано и в плотском влечении, и в истинной дружбе. Но я все еще достаточно человечен, чтобы стремиться к богатству, богатству и признанию. Мне ведома магия, приносящая золото и драгоценности, но я не смею использовать ее в своем священном служении. Если бы я возжелал каких-то наслаждений, мои жрецы принесли бы меня в жертву как нарушителя обета. Поэтому я решил покинуть свой пост, пока не стало слишком поздно. И я подумал о величайшем человеке в мире — о тебе, императоре Рима. Я бы примкнул к твоим друзьям. Несомненно, есть способ послужить цезарю и получить свою награду. И вот я явился.

Август Тиберий улыбнулся и под общий шум наклонился вперед, чтобы ответить.

— Есть способ служить мне.

Друид улыбнулся:

— Весной цветут деревья и распускаются цветы. Они умирают осенью, но на следующий год возрождаются. Их жизнь вечна, но формы меняются. И в этом секрет человеческого существования. Жизнь заключена в душе, а душа непрестанно движется от одного тела к другому.

— Но какое это имеет отношение ко мне?

— Очень большое, о цезарь. Мы, истинные друиды, научились управлять душой и жизнью. Мы можем взять жизненную силу до того, как она умрет, и перенести ее. А ты, я знаю, хочешь избежать смерти. Итак, Тиберий, я могу помочь. Я помещу твою душу в другое тело, а в твое умирающее тело перенесу душу другого. Так ты обретешь новую жизнь.

Тиберий вздрогнул. Друид сделал большой глоток из кубка.

— Видишь ли, ты не можешь напоить меня, — улыбнулся он. Его красные глаза сузились в точки. — Это кое о чем говорит. — Он снова улыбнулся, глядя прямо на Тиберия. — Ты даже убить меня не можешь. — Потом снова неторопливо отпил вина.

— Что ты имеешь в виду? — Тиберий затрепетал.

— Я же сказал, что все знаю, — друид снова медленно отпил из кубка. — И конечно, мне известно, что вино, которое мне подали, отравлено сильным ядом. Один кубок убьет человека за полчаса. И все же я пью это вино всю ночь.

Улыбка друида сделалась ужасной.

— Но, кудесник, я не знал, не мог подозревать! Если ты выполнишь то, что обещал, если подаришь мне новую жизнь в новом, молодом теле, я вознагражу тебя так щедро, как ты пожелаешь.

Глаза друида сверкнули.

— Ты злой человек, Тиберий. Я никогда не видел никого хуже. Как друиду, мне не следует злоупотреблять своей властью, чтобы служить тебе, дабы не навлечь на себя гнев моих богов. Ты должен хорошо вознаградить меня.

— Конечно, обещаю! Клянусь своей жизнью.

— Эта клятва достаточно убедительна. Теперь, тебе надо найти тело.

Тиберий вытянул тонкий палец и указал на племянника.

— Вот! — пробормотал он. — Всели меня в его тело. Этот юноша станет моим наследником, следующим императором Рима. Он молод, здоров. Люди любят его так же сильно, как ненавидят меня. Вот тело, в котором я хочу жить.

Друид кивнул, глядя через стол на худое серьезное лицо внучатого племянника императора, Гая Калигулы.

Так и было сделано! Цезарь Тиберий вернулся на материк. В Мизене он заболел и позвал Калигулу. Старик, хрипя и задыхаясь в постели, подарил Калигуле императорское кольцо. Калигула с серьезным видом надел его в темноте спальни. Он был наедине со своим дедом-императором и рыдал от глубокого волнения при мысли о том, что этот ужасный старик, несмотря на всю свою власть, умрет в одиночестве и без друзей после последнего акта разврата. Где же пребывал друид? Калигула рыдал недолго и не стал гадать, где друид, потому что седобородый старик поднялся из темноты за кроватью и подошел к нему с горящими глазами. В одной руке он держал тисовый посох со змеиной головой. Калигула поднялся с постели и обернулся.

Деревянная змеиная голова вырвалась из руки друида и зашипела, шевелясь. Огромная змея обвилась вокруг горла Калигулы, заглушая его крики. Юноша упал на кровать, где лежал император, и змея крепко прижалась к его шее. Затем хвост змеи медленно поднялся и обвился вокруг шеи Тиберия, который лежал, не сопротивляясь. Теперь оба лежали на кровати бок о бок, и огромная зеленая змея обвила горло каждого. Их лица почернели. И друид пел в темноте над телами двух умирающих.

— О Великий Тифон, Великий Сет, Великий Ноденс! — пропел друид.

Его голос невнятно перешел на кельтский, затем — на древний финикийский. Кудесник долго пел и шептал, и от его слов пламя свечей в комнате зачахло и погасло. Двое мужчин умерли. Живы были только друид и змея — и ужасный голос, произносивший странные слова, от которых дрожал воздух. Теперь, казалось, сквозь извивающиеся кольца змеи быстро пробивалось пламя. Оно вырывалось с обоих концов. От хвоста на шее Тиберия исходило тусклое голубое пламя.