Полночный ритуал - Алексей Макеев

– Алексей Вадимович, как вы считаете, в момент убийства он был один или их было несколько? – выжидающе взглянул на психолога Гуров.

– Думаю, что их было несколько, – уверенно ответил тот, – как пособников исполнения убийства, так и прикрытия от возможного судебного преследования. Например, они могли обеспечивать ему алиби. Кто эти люди? Думаю, точно такие же, как и он сам, и по имущественному статусу, и по душевной пустоте. Кстати, хотел бы внести небольшое уточнение… Было бы неверным думать, что все те, кто сейчас ворочает миллиардами, – сплошь негодяи, мерзавцы и подонки. Тут многое зависит от того, каким образом человек нажил свое состояние. Если и недостойным, но не кровавым, то его самого и его потомков черная карма может миновать. Но если ради богатств была пролита кровь, то на потомках это отразится неминуемо. Они унаследуют и черты характера, и судьбу своего кровавого предка. А у нас многие ли получили свои состояния бескровно? Почему разбойничьи и пиратские клады нашедшим их чаще всего приносят несчастья? Все очень просто: на них кровь невинно убиенных. А кровь – это особая, можно сказать, мистическая субстанция. Я не суеверен, но на этот счет думаю именно так.

Когда Лев вернулся в главк, Стас уже был на месте. Горделивый и радостный, он с ходу сообщил Гурову, едва тот переступил порог кабинета:

– Трындец, Лева, нашим мучениям. Все! Завтра у нас выходные! Ур-ра-а-а-а!!! Булыкин «раскололся» в момент. Сейчас он здесь, в нашем КПЗ. Надо будет его сегодня же определить в Лефортово. Петру я только что сообщил – он чуть не пляшет от радости. Вот только ты, я гляжу, чего-то смурной… Что не так?! – моментально поскучнев, сердито проворчал он.

– Да все не так! – саркастично усмехнулся Гуров. – Ой, Стас, ну, ты наивный! Чую, что это подстава, рассчитанная на идиотов.

– Да?! – Крячко с вызовом упер руки в бока. – Подстава?!! А если я скажу, что нашел орудие убийства – молоток с отпечатками пальцев Булыкина? А?

Лев изобразил утрированное удивление, широко разведя руками:

– Неужели?! Это фантастика! Нет, ну кто бы мог подумать?!! Хотя… Кажется, об этом же я говорил совсем недавно. Значит, он «раскололся»… И сразу же рассказал, где купил этот молоток, где взял гвоздь, где сейчас электрошокер, которым он оглушил бедную девчонку… Но самое главное, он рассказал, за что и почему ее убил?

Окончательно скисший Станислав, сунув руки в карманы, тягостно выдохнул:

– Он ничего не помнит… Но согласился с тем, что убить ее мог. Хотя не знает, за что.

Как чуть позже, немного остыв, поведал Стас, мастерскую Булыкина он нашел без особых затруднений. Выйдя из своего «мерина» с парой стажеров, взятых для подкрепления, они прошли в мастерскую, где на подъемниках стояло несколько потрепанных жизнью и недавними ДТП иномарок, а орудующие в их нутре слесари в замасленных комбинезонах были какие-то озабоченные и немногословные. Узнав у них, где находится кабинет хозяина, опера прошли в самый дальний угол этого ангара. Хозяином оказался рыхловатый, крупный парняга «за тридцать», с большими залысинами, в чуть более чистом, чем у прочих, синем рабочем комбинезоне, который торопливо ел купленные в соседней кафешке чебуреки и запивал их пивом. Увидев незваных гостей, он категорично махнул им зажатым в руке чебуреком и громко уведомил:

– Мужики, ничем помочь не могу! Работой загружены выше крыши до конца недели, сам вон гайки кручу… Пожрать некогда!

– А мы не ремонтироваться, мы из полиции, задать вам несколько вопросов. Полковник Крячко, главк угрозыска! – Стас показал ему свое удостоверение. – Вы – Виктор Ананьевич Булыкин?

Но на Булыкина демонстрация «ксивы» особого впечатления не произвела. Продолжая жевать чебурек, он лишь утвердительно кивнул и, пожав плечами, маловразумительно спросил:

– Ну и чего вам?

– Где вы были позавчера вечером с двадцати одного ноль-ноль, до двух часов ночи?

– На этом, как его? А! На показе мод этого… Брателло какого-то, что ль… Такая мура оказалась! За что только пятьсот баксов отдал?!

– Что вы там делали и для чего вообще пошли туда?

– Что делал, что делал… Моду смотрел… Но если по совести, на девок пошел глянуть. Моя зараза к другому смылась, остался один, а наши парни мне сказали, что, мол, самые стоящие девки на такие вот крутяцкие тусовки ходят. Ну, я и решил туда заглянуть. Скажу по совести, девки там ничего – нормальные, есть на что глянуть, за что подержаться. А сам показ – полная халтура. Я бы этому Брателле руки из плеч повыдергивал!

Стажеры, слушая его, многозначительно переглянулись (а мужик-то агрессивный – вон руки грозится вырвать!). Станислав, тоже почуяв стремительно близящееся разоблачение убийцы, потребовал от Булыкина полного, поминутного отчета о том, что тот делал на показе в «Золотой рыбке».

В этот момент в дверь «офиса» хозяина мастерской заглянул один из слесарей и попросил:

– Ананьевич, подойди, глянь! Что-то топливный насос ни хрена не фурыкает! Вся надежда на тебя!

– Малость подожди! – отмахнулся Булыкин. – Тут ко мне из уголовного розыска пришли насчет… Кстати! А что у вас ко мне за вопрос?

– Вы подозреваетесь в убийстве девушки, студентки, которая тоже была на том показе мод, – ледяным голосом, в котором сквозила январская стужа, уведомил Стас.

У обоих сразу – и у хозяина автомастерской, и у его слесаря – тут же озадаченно отвисла челюсть. Булыкин замер, ошарашенно глядя на оперов, а слесарь, помянув чью-то бабушку, мигом исчез за дверью. В «офисе» повисла мертвая тишина. Похлопав глазами, Виктор на всякий случай поинтересовался:

– Слушайте, мужики, а вы, часом, не из фирмы по розыгрышам? А то, я слышал, есть такая… Нет, я серьезно! Ну с какого бодуна вы решили, что я кого-то убил? Нет, ну, я могу с кем-то повздорить, если выпью… И то – только по делу! Но убить… Не-е-е-т, на это я не способен. Уж на что у меня теща была – стерва стервой, и то ни разу ее даже не поколотил, хотя ее убить было мало!

– А за что же на поселение попал? – едко прищурился Стас.

– Так она сама на меня накинулась, чтобы физию ногтями исцарапать за то, что всех ее подруг назвал сучками и кошелками. А они такие и есть – постоянно с нею у нас дома заседали. Накурят – хоть топор вешай, напьются, все сожрут… Придешь с работы, голодный как волк, а в холодильнике – пусто, в кастрюлях – пусто… Вот я и сказал ей, чтобы больше не водила этих грымз. А она на меня – с когтями. Ну, я ее всего лишь только оттолкнул! Да, только оттолкнул! А эта мегера спецом на пол – бряк! Правда, башкой при этом об холодильник так треснулась, что шишку набила. И – все! Эти мымры, ее подруги, на суде объявили, будто я ее регулярно избивал. А судья – она прямо копия моей тещи – хотела дать три года общего. Но адвокатша, молодец девка, сбила срок до года поселения. Ну, отбыл я, вернулся, а дома – все по новой: грымзы, истерики, скандалы…

– А из-за чего же тогда жена от тебя ушла? – с подначкой поинтересовался Крячко.