Ведьмино яблоко раздора - Алина Егорова

Детство давно прошло, в сказки Тома больше не верила, но впечатление о них в память врезалось крепко. Недаром Аида была актрисой: так образно представить историю, чтобы зритель в нее поверил и запомнил, – это еще суметь надо.

Томила взяла в руки яблоко и ощутила нечто странное. Этот кусочек металла словно был одушевлен. Ладошка Томилы затряслась, ее бросило в жар. Она рефлекторно дернула рукой и выронила яблоко. Оно хлопнулось на мягкий ковер. Томила замерла на месте.

Повзрослев, Томила поняла, что Аида про необыкновенные свойства яблока выдумала, а теперь ей показалось, что бабушка была не так уж не права.

Стряхнув наваждение, Томила принялась приводить в порядок куклу. Дениска на продленке, мать с Аидой уехала в поликлинику на физиотерапию, брат, как обычно, сидит в своей комнате, увлеченный компьютерной игрой. Нужно было поторопиться и вернуть все, как было, – одеть куклу и положить в нее яблоко, чтобы бабушка не заметила, что она его нашла.

– Я видел, как Аида спрятала в куклу золотое яблоко! – на днях поделился с ней секретом сын.

– В какую куклу? – не поняла Томила.

– В ее куклу, которую нельзя трогать.

У Аиды была ручной работы кукла, которую ей привезли из Китая. Лицо и руки куклы были фарфоровыми, остальное – тряпичным. Кукла в их доме появилась давно, когда Тома родилась, она уже сидела на верхней полке серванта. Томиле никогда не разрешали с ней играть. «Это память о моей юности», – говорила бабушка с манерным придыханием. Хотя Аиде было тридцать лет, когда поклонник преподнес ей китайскую куклу, она называла то время своей юностью. В десять лет Тома все же не удержалась и, когда никто не видел, достала ее с полки. В тот самый момент, когда девочка стояла на табуретке и разглядывала шитье на подоле кукольного платья, клацнул дверной замок и послышались шаги. От испуга Тома выронила игрушку, и та шмякнулась на пол, издав звук грядущего скандала. Лицо куклы, слава Богу, уцелело, а вот пальцы на ее левой руке отбились.

Аида была великолепна в роли разъяренной фурии. Она вещала страшным голосом и пророчила Томе беды за непослушание. За проступок девочку ограничили в сладостях на неделю. Из сладкого ей давали только каплю повидла на ужин и все – никаких пряников и конфет, которые она так любила.

Жить без сладостей было невыносимо только первые три дня, а потом Тома привыкла и уже не грезила карамелью, как прежде, а вот выволочку она запомнила надолго и больше никогда не прикасалась к «памяти о бабушкиной юности».

Когда Дениска рассказал про то, что Аида прячет золотое яблоко в китайской кукле, Томила не поверила – ее сын был мастером выдумывать всякие небылицы. Он в последнее время зачитывался книжками про юных следопытов, после чего примерял их роли на себя; за всеми следил и сочинял истории про объекты своих наблюдений.

Тома только отмахнулась, услышав от сына подробности его слежки за Аидой, но Дениска не отставал.

– Я точно видел, честно-пречестно!

– А ты сам в руки куклу не брал? – строго спросила Томила.

– Конечно же, нет! Я что, сумасшедший, по-твоему, чтобы Аида потом меня съела? – деловито сказал Денис.

– И больше никому об этом не рассказывал?

– Нет! Это же секрет.

– Хорошо, сына. Никому не говори.

И вот, когда все ушли, Томила решила второй раз в жизни взять в руки бабушкину куклу. Она бережно достала ее из серванта, провела пальцем по поврежденному кукольному запястью, потрогала подол платья… и почувствовала себя шкодливым ребенком, опасающимся быть застигнутым на месте преступления. Все было как тогда, двадцать четыре года назад. Томила с сожалением поймала себя на мысли, что детский страх перед бабушкой сидит в ней до сих пор. Только страх стал сильнее, поскольку раньше Аида была нормальной, а теперь вот выжила из ума, и ее реакция на взятую куклу может оказаться куда серьезнее, чем много лет назад, особенно если учитывать то обстоятельство, что в кукле спрятано золотое яблоко.

Тома приподняла многочисленные одежки и на туловище куклы обнаружила застежку-молнию. Чтобы ее расстегнуть, нужно было освободить куклу от плотно сидящего платья. Маленькие пуговки расстегивались с трудом, но Тома с ними справилась. На платье надевался еще жилет со шнуровкой, так что пришлось потрудиться. Ее усилия были вознаграждены – расстегнув молнию, Томила увидела золотое яблоко. Это было то самое, фамильное яблоко раздора. Вот и сбылось ее желание – яблоко на ее ладони и никто об этом не знает. «А может, забрать его по-тихому? Прямо сейчас, пока есть возможность», – закралась в ее голову крамольная мысль. Продать эту чертову безделушку и уехать куда-нибудь далеко-далеко в теплые страны. Чтобы круто изменить свою жизнь и раскрасить ее в яркие краски. А то так она и пройдет серо и уныло, на пыльном складе и дома между плитой и пылесосом. А ведь совсем еще недавно она мечтала о насыщенной и интересной жизни, такой, о какой теперь и подумать не смеет.

Томила вспомнила, как когда-то в детстве хотела скорее вырасти, чтобы стать самостоятельной, есть мороженое в любых количествах и не спрашивать разрешения, чтобы пойти на ночную дискотеку, по выходным валяться в постели, пока не надоест, а не пока мама не поднимет в десять утра, каждый день кататься на аттракционах и прыгнуть с парашютом. Какая же она была наивная! Если бы она знала, что взрослая жизнь совсем не такая, какой ей представлялась, то наслаждалась бы детством и ценила его. Время пролетело мгновенно, и ей уже тридцать четыре. Уже страшно прыгать с парашютом, с которым она так ни разу и не прыгнула, а от аттракционов кружится голова и делается дурно. А еще приходится вкалывать, потому что никто не даст денег на мороженое, да и мороженого нельзя, потому что надо похудеть. Сыну нужно удалить аденоиды и заплатить за бассейн. И в субботу не поспишь до обеда, ибо кто этот обед приготовит? Идти ночью на дискотеку – вы спятили?! И усталость, усталость, усталость…

А ведь хочется, так хочется каких-нибудь нежных иллюзий, чуточку безмятежного блаженства, капельку адреналина, трепетных ощущений на кончиках пальцев. Хочется романтики и безрассудства, хочется верить в сказку, которая обязательно с тобой случится, потому что, сколько бы тебе ни было лет, детство из души до конца не уходит. Она по-прежнему все та же маленькая девочка, только очень уставшая и уязвимая, потому что жизнь смыла защиту в виде восторженности и веры в людей.

Таврическая губерния. 1818 г.

Этот год выдался добрым, с богатым урожаем и хорошим приплодом в стаде. Рождество встретили весело, как водится, всей семьей, приехала дальняя и ближняя родня. Дядя Елисея, Евграф Васильевич Сотников, сделал ему роскошный подарок – преподнес африканский штуцер, изготовленный на заказ у известного мастера. Евграф Васильевич был отставным офицером и знатным охотником, поэтому в оружии знал толк. У Сотникова сыновей не было, только дочери, и поэтому он с младых ногтей приучал к охоте племянника. Мальчик рос смышленым и ловким, уже в одиннадцать лет он владел всеми видами стрелкового оружия, которые были в арсенале у его дяди. Ну а когда Елисей возмужал, он подавал надежды стать отличным охотником, достойным преемником своего наставника, графа Сотникова.