Новая девушка - Харриет Уокер

Наполнив ванну, я вылила в нее бутылочку пурпурного, пахнущего лавандой масла. Лить старалась прямо под струю, чтобы было побольше пены. Хотелось отпраздновать этот знаменательный день: с работой покончено, и всего неделя до рождения крохи. Очень хотелось, чтобы кто-то пожелал мне удачи и сказал, что я молодец. Раньше я написала бы Винни, но теперь…

А разве не для этого существуют социальные сети? Разве они не для тех, у кого не осталось настоящих друзей?

Я открыла Твиттер и напечатала:

Margot Jones @hautemargot: последний день завершен! На какое-то время я отписываюсь от @hautemagazine и начинаю работу над собственным проектом #поторопись_малыш #поторопись_но_не_слишком #хотелось_бы_перебрать_подарки

Не успела я положить телефон возле ванны, как на экране появилась парочка лайков. Я почувствовала укол совести, как и всегда во время беременности, когда сообщала о ней публично. Мне казалось, что это может обидеть Винни.

«Но она не пользуется Твиттером», — напомнила я себе, попробовав воду рукой.

Убрав волосы в пучок на затылке, я опустилась в ванну и вспомнила те дни, когда могла набирать в нее много горячей воды. Беременным желательно купаться в неглубокой и теплой воде, из которой их будет легче вытащить в случае обморока. Для меня ванна всегда была одним из наиболее ценных моментов жизни — здесь в одиночестве можно мысленно оценить сделанное за неделю и в буквальном смысле смыть с себя ее последствия.

Но вот уже много месяцев я не чувствовала себя в одиночестве. Малыш внутри напоминал мне человека, который в абсолютно пустом кинозале выбирает место прямо у вас за спиной, попутчика в долгом путешествии, с которым время от времени обмениваешься случайными взглядами. Меня это не раздражало; более того, его присутствие успокаивало. Про себя я уже решила, что дитя обладает юмором, нахальством и в состоянии оценить комизм ситуации. Но это был максимум привязанности, который я позволила себе по отношению к своему поплавочку.

Так что, хотя и не была в полном одиночестве, я чувствовала себя самым одиноким человеком на земле. Оторванная от всех на работе, лишенная общества Винни… Ник, как и всегда, был сплошное очарование, но даже он не мог долго разбираться с кашей в моей голове, состоявшей из предположений и размышлений о том, что принесут несколько следующих месяцев как дома, так и на работе мне, малышу, Винни, Мэгги… Иногда голова начинала раскалываться от мыслей, а иногда они почти исчезали, но постоянный звон в ушах или, лучше сказать, хор из древнегреческой трагедии превращал меня в заложницу, если я слушала его слишком долго.

Я стояла как раз на том самом месте, где почувствовала первое движение своей детки, и втирала ароматизированное масло в натянутую, как на барабане, кожу живота, когда на экране появилось сообщение. Значок камеры рядом с именем Винни. Сразу же прошиб пот, как будто меня застали за каким-то непристойным занятием.

Я знаю, что ты сделала.

Это была не моя вина.

Изображение, переснятое с фото. Слегка размытый портрет Джека, сделанный профессионалом. Младенец лежал в дубовом гробике, дно выложено белым атласом. Деформировавшиеся в материнской утробе черты теперь разгладились, и на похожих на бутончик розы губках блуждало некое подобие улыбки. Пухлые щечки не были ни покрасневшими, ни желтыми — они казались живыми.

И никакой крови.

Чепчик снят, а темные волосики тщательно расчесаны. На нем был еще один из его белых комбинезончиков — крохотные, идеальной формы ручки лежали на животике. Под мышкой — маленький игрушечный кролик. Его вечный спутник.

Сердце словно разорвалось — и одновременно отошли воды.

* * *

Непереносимая боль пришла позднее. Сначала болело не сильно, но нудно, где-то внизу спины, но за следующие несколько часов боль настолько усилилась, что из глаз посыпались искры. Через двенадцать часов мы поехали в больницу, и к этому времени болело так, как будто бедра затягивали стальным поясом. Так что я с радостью ощутила укол холодной иглы и последовавшее за ним онемение. Пролежала в кровати еще один день, а на следующее утро, в палате, полной женщин, и в присутствии Ника Лайла сделала свой первый в жизни вдох.