Следы богов - Наталья Солнцева

– Ага, – кивнул головой Широков. – Так спрятать, чтобы самому потом не найти.

– Кто у тебя бывал в последнее время? Друзья, знакомые, женщины?

– Кроме тебя и ребят, никто. Даже Таня приходила только раз, посмотреть на ремонт. И Агафья Павловна. Ты же знаешь, в частной жизни я затворник.

– Значит… среди своих искать надо, – заключил Багиров. – Не хочется в это верить, а придется.

Широков налил коньяк в хрустальные стаканы, предложил Борису.

– Надо выпить, а то на душе муторно.

– Коньяк не поможет…

– Да знаю я! – рассердился Павел и все же выпил. – А что поможет-то?

Начальник службы безопасности пожал плечами.

– Работать надо, думать. Тебе этот кинжал ни о чем не говорит? – спросил он.

– Что он мне может говорить? Нож и нож.

– Не простой нож-то! – Багиров поднес оружие к лицу и повторил: – Приметный. Не зря тебе его оставили. Может, вспомнишь?

Широков покачал головой.

– Никогда его раньше не видел. Клянусь!

– Тогда перейдем к фотографии. Кто на ней? Фамилия, где проживает, чем занимается?

Павел нежно провел рукой по лицу на портрете, старательно огибая дыру на месте левого глаза.

– Ее зовут Эльза Малер. Звали…

– То есть? Сменила фамилию?

– Нет. Она умерла. Давно, много лет назад.

– В каком возрасте? От чего? – сыпал вопросами Багиров.

– Какое это имеет значение? Болела… Что ты мне душу травишь, Борис? При чем тут Эльза? Ее и в живых-то нет!

Багиров имел другое мнение. Отрабатывать надо все направления. Особенно, когда такие дела творятся.

– Отчего умерла Эльза Малер?

– Я же говорил, болела… Простудилась, подхватила воспаление легких… еще почки отказали. Умерла быстро, в течение недели. Я приехал, как обычно, привез подарки… а ее уже не стало. Меня даже на похороны не позвали. Впрочем, ее родители не знали моего адреса. Я тогда из своей берлоги переехал на Профсоюзную, квартиру снимал… – Широков налил себе полстакана коньяка и залпом выпил. – Не могу я вспоминать об этом! Когда узнал, что Эльза умерла… месяц ходил пришибленный, не верил. Мне кажется, я до сих пор не верю, что ее нет.

Он все гладил лицо на фотографии.

– Ты ее любил?

По тому, как босс посмотрел на него, Багиров осознал неуместную бестактность своего вопроса. И всю глубину чувства Широкова к Эльзе.

– Я ее люблю… – сказал Павел. – Это самое лучшее, что было в моей жизни.

Они долго молчали. Начальник службы безопасности курил, а Широков пил коньяк, который совершенно на него не действовал.

– Может быть, это призрак твоей юности пришел мстить? – нарушил молчание Багиров. – У тебя были враги, которые знали Эльзу?

– Какой призрак? – с тоской произнес Широков. – Призраков не существует. К сожалению… (Он имел в виду призрак Эльзы, который мог бы утешить его скорбь.) А враги из моей юности?.. Сколько ни пытался вспомнить, кроме Жорки назвать некого.

– Что за Жорка? – насторожился Багиров. – Он-то хоть жив, надеюсь?

– Не знаю… Я ведь после смерти Эльзы по прежнему адресу больше не приезжал. Как отрезало. И Жорку с тех самых пор не видел. Фамилия его Пилин, кажется. Да, точно, Георгий Пилин.

– А живет где?

– Сейчас не знаю, а тогда жил на Заводской, в соседнем доме. Наверное, те трущобы снесли давно.

– Ничего, найдем! – обрадовался Багиров.

Хоть какие-то данные получены, а остальное – дело техники. Теперь он этого Георгия Пилина из-под земли достанет, если тот жив, конечно. Правда, может оказаться, что он никакого отношения к происшествию в квартире Широкова не имеет, но проверить надо.

– Я возьму кинжал? – спросил Багиров. – Покажу кое-кому. С экспертами посоветуюсь.

– Бери…