Премьера убийства - Найо Марш

И тут Гая Гейнсфорд решилась на финальную фразу, на апофеоз… Она прошептала дрожащими губами:

— Значит, вы не сделаете этого для меня… — и вдруг ударилась в рыдания уже совершенно открытые, без стеснения…

Мартина в ужасе почувствовав, что не сможет устоять перед этим напором. Ах, если бы у них с Гаей могли найтись общие интересы, тогда они, вероятно, поладили бы… Но сейчас было поздно. Краткое ощущение счастья исчезло. Мартине оставался лишь один путь — уйти… И она, с трудом шевеля губами, выдавила:

— Ну хорошо, я поговорю с мистером Пулом… Я скажу, что не могу оставаться в студии…

Мисс Гейнсфорд отвернулась. Только что ее голова и плечи вздрагивали от рыданий, но тут они замерли. Тянулась пауза. Затем Гая высморкаюсь в свой платочек и поглядела на Мартину затравленными глазами.

— Но если вы останетесь костюмершей мисс Гамильтон, вы все равно будете под рукой! — жалобно сказана она.

— Вы хотите, чтобы я вообще оставила театр? И лишилась всякой работы?

— Ну, я имела в виду не совсем то… — промямлила мисс Гейнсфорд.

Послышались шаги и голос в коридоре. Мартине вовсе не хотелось, чтобы Джейко увидел всю эту сцену.

— Я пойду поищу мистера Пула, — быстро сказала она. — Поговорю с ним, если он в театре.

Мартина пошла к двери, но Гая поймала ее за руку.

— Прошу вас! — простонала она. — Вы были так добры ко мне, вы… Но прошу вас, не говорите обо мне… Не передавайте наш разговор мистеру Пулу! Боюсь, что он не поймет, что…

И вдруг Гая застыла в дурацкой позе, сохраняя на лице гримасу отчаяния, как персонаж мультика, если остановить ленту…

Мартина обернулась и увидела в дверях Адама Пула и Джейко. Неожиданно на Мартину напал нервный смех:

— Да что же это такое! Уже в третий раз вы появляетесь, извините меня, как чертик из табакерки!

— Что за шуточки? В чем дело? — нахмурился Пул.

— Извините… Ничего страшного. Просто то и дело у меня с кем-нибудь возникают сложности, и тут появляетесь вы…

— Так-так, а что за сложности на сей раз? — Адам Пул пристально взглянул на покрывшуюся пятнами мисс Гейнсфорд. — Что стряслось, Гая?

— Ничего, ничего! Все в порядке, мистер Пул! — мелко закивала Гая, пряча в сумочку влажный от слёз платочек. — Просто мне надо побыть одной… Извините…

Гая бросила умоляющий взгляд на Мартину и бочком протиснулась в дверь. Пул пристально посмотрел ей вслед и снова обернулся к Мартине.

— Да, такое нужно снимать на пленку! — заметил Джейко, подмигивая Мартине. — Жаль, что мы не в Голливуде. Там такие сцены идут «на ура»!

— Пойди-ка выясни, какая муха ее укусила! — предложил ему Пул.

— Она же сказала, что хочет побыть одна! — ухмыльнулся Джейко.

— Наоборот. Она жаждет, чтобы ее выслушали. Пойди к ней, Джейко, Давай-давай, это у тебя всегда здорово получается…

Француз кинул на стол лоскутки материи, которые принес с собой.

— Вечно мне предоставляют почетное право разгребать чужое дерьмо, — проворчал он и нехотя вышел.

* * *

— Ну так что стряслось? — спросил Пул у Мартины.

Девушка посмотрела на гладкий стол, на недошитое платье…

— Вы бледны, как привидение. Садитесь. Рассказывайте…

Мартина обессилено присела.

— Я слушаю, — напомнил Пул.

Мартина собралась с духом.

— Наверное, это прозвучит дико, но я хочу отказаться от работы…

— Вы больше не хотите быть костюмершей?

— И актрисой тоже…

— И правда, звучит дико. Такой ерунды я даже слушать не хочу!

— Но поймите — я так больше не могу… Это слишком непорядочно с моей стороны.

— А-а, — протянул Пул, — мисс Гейнсфорд? Так надо понимать?

— Ну да, и вообще… Я боюсь, что с ней случится какое-нибудь несчастье, ей-богу. Просто страшно.

— Ага, так она решила, что вам дадут ее роль?

— Нет, нет, вовсе не так. Просто… Просто от одного моего вида она впадает в истерику — вот в чем беда.

— Из-за нашего сходства?

— Ну да!

— Тогда какого черта она на вас смотрит? Пусть закроет свои лупалки! Вот уж не думал, что она такая дура… — сквозь зубы процедил Адам Пул. — Поймите, что мне вас просто нельзя отпустить. Во-первых, вы нужны мисс Гамильтон, ну а во-вторых, я не собираюсь позволять какой-то второразрядной актриске диктовать мне условия!

— Мне ужасно жаль ее, — пробормотала Мартина. — Она чувствует, что за ее спиной происходит что-то скверное…

— А вы этого не чувствуете?

— Ну, что бы я там ни чувствовав… Ловко мне или неловко, я вам так благодарна, что… — она запнулась.

— А кто вам дал почувствовать себя неловко? Гая? Бен? Персифаль?

— Извините, я не так выразилась. Просто им всем мое появление, наверное, показалось очень странным. Оно и в самом деле выглядит подозрительно.

— А еще более подозрительным будет, если вы вдруг самоустранитесь! С чего это вы испугались какой-то девчонки?

— Вовсе я ее не испугалась. Но она и вправду на пределе…

Мартина замолкла. Как дико звучат ее слова сейчас, в разговоре с Адамом Пулом, который еще два дня назад был для нее человеком из легенды, принцем из далекого целлулоидного мира…

— Все это чушь! — объявил Адам. — Но я беспокоюсь о премьере. Нельзя, чтобы эта дура провалила спектакль. Все-таки пьеса хороша, будет очень, очень жаль… Вот о чем я думаю.

Он шагнул к Мартине и с удивлением вгляделся в ее лицо.

— И все-таки, — проговорил Пул, — вы продолжаете настаивать, что не собирались попытать судьбу? Если, например, Гая с треском провалится?

Мартина судорожно сцепила пальцы.

— Ну что вы меня мучаете, — простонала она. — Конечно, я надеялась, кто же отказывается от несбыточных грёз… Конечно, я прикидывала… Но сейчас дело в том, что…

Пул накрыл своей теплой ладонью холодные руки девушки…

— Так вот именно то же самое и я теперь думаю! — заметил он мягко. — Кажется, я начинаю убеждаться в некоторых ваших достоинствах, милая моя. Итак, вы сможете играть в спектакле? Отвечайте?

— Но это будет нечестно! — крикнула Мартина.

— А если мы потеряем зрителей на премьере, это будет честно? В конце концов, я вкладываю в это предприятие свои деньги! А вы тут развели панику! «Не буду я костюмершей, не буду я актрисой, пойду куда глаза глядят!» Нет уж, дорогая, извольте делать свое дело! У меня и без вас забот полон рот — взять, например, музыкальное оформление… — Пул встал за стулом Мартины и положил ладони ей на плечи. — Ну так как, ударим по рукам? Что скажете, принцесса?