Конец главы - Николас Блейк

В понедельник Найджел Стрейнджуэйз появился на Эйнджел-стрит в 9.30 утра, — насморк у него разыгрался не на шутку. На корректуре «Времени воевать» он не обнаружил неположенных отпечатков пальцев, и, каким бы завлекательным ни был экскурс в прошлое Миллисент Майлз, компаньоны едва ли захотят тратить деньги на выяснение ее биографии. Для Найджела дело было закончено. След остыл несколько месяцев назад, и доказать виновность того, кто подстроил издательству «Уэнхем и Джералдайн» каверзу, было уже невозможно. Не хватало улик — были только подозрения.

Войдя в приемную, он заметил, что Мириам Сандерс встревожена.

— Что случилось? — спросил он.

Беспокойство на миг пересилило ее враждебность.

— Да этот ключ… — ответила она, кинув взгляд на свой стол.

— Какой ключ?

— Которым пользуется мисс Майлз. Уборщица оставила записку, что утром не сумела попасть в ту комнату. Дверь была заперта.

— Наверное, по ошибке захватила домой. Почему бы вам ей не позвонить?

— Звонила. Ее нет дома. Голос у немки-прислуги был довольно взволнованный, я не поняла из-за чего, она почти ни слова не говорит по-английски.

— Ну это не ваша забота.

— Но мисс Майлз не должна без спроса уносить ключ!

Найджел не придал этому значения и поднялся наверх, удивляясь, почему мисс Сандерс так встревожилась. Стивен Протеру уже сидел у себя за столом. Они перекинулись парой слов о том, как провели субботу и воскресенье: Найджел лечил дома насморк, Стивен был в гостях у друзей в Гемпшире. Вошел Артур Джералдайн.

— Мисс Майлз не говорила, придет она сегодня или нет?

Протеру покачал головой.

— Она, видимо, заперла комнату и взяла с собой ключ. Весьма некстати. Я сказал ей в пятницу, что комната нам сегодня понадобится.

Стивен фыркнул:

— Очень на нее похоже! Если ей дают комнату, она уж постарается, чтобы и другие туда не попали!

— Неужели у вас нет запасного ключа? — спросил Найджел.

— Потерян. Я послал за слесарем.

— Ну тогда все в порядке.

Но Артур Джералдайн не уходил, как-то нерешительно топтался на месте, смотрел то за окно, то на стенной календарь, пока Стивен не заметил раздраженно:

— Если хотите узнать, вернется ли она, поглядите, оставила ли она на столе свою рукопись.

— Но я же вам говорил, что мы не можем войти… А-а, совсем забыл про ваше окошко.

Артур Джералдайн, всем своим видом выражая непонятное беспокойство, опасливо, как ежа, тронул круглую ручку и нерешительно отодвинул стекло.

— Да рукопись… Боже мой, она там! На полу!

Найджелу пришлось оттеснить Джералдайна от окошка, тот словно окаменел от открывшегося перед ним зрелища. И хотя шторы в комнате были опущены, через них и через открытое окошко проникало достаточно света, чтобы увидеть тело, лежащее в дальнем левом углу. Найджел уступил место Стивену Протеру, который взвизгнул:

— Смотрите! Она перерезала себе горло!

Артур Джералдайн растерянно забормотал:

— Я чувствовал — что-то не так… Знал — что-то не так… — Щеки его дрожали, как розовое желе.

— Откуда вы могли знать? — В голосе у Стивена опять зазвучало раздражение.

— Все утро мне было не по себе. У нас, ирландцев, бывают предчувствия…

Стивен был уже просто вне себя.

— Наверно, и ночью чуяли домового!

Найджел, переговорив по телефону, положил трубку и сказал:

— Скотленд-Ярд посылает бригаду и своего врача. Мистер Джералдайн, распорядитесь, чтобы их встретили. И сообщите мисс Уэнхем о том, что произошло. Мистеру Райлу я скажу сам.

— Но нельзя же оставить эту несчастную так лежать!

— Никто не должен входить в комнату до приезда полиции. Она мертва. Вы ничем не можете ей помочь.

Джералдайн кинулся вон из комнаты. Найджел позвонил по внутреннему телефону Бэзилу Райлу:

— Прошу вас, зайдите в кабинет мистера Протеру. Да, очень срочно. — Найджел обернулся к Стивену: — Разрешите, я сообщу ему.

Вид у Бэзила Райла был издерганный, глаза опухшие, будто он не спал. В голосе звучала хрипотца, как от переутомления.

— Ну, в чем еще у вас дело?

Найджел жестом подозвал его к окошку. Райл с недоумевающим видом подошел и заглянул внутрь. На секунду он замер, потом голова его стала медленно опускаться, пока он лбом не уперся в оконный косяк, словно на молитве.