Конец главы - Николас Блейк

— Не может быть… Миллисент! Нет… Нет… — Невнятное бормотание замерло, и Бэзил Райл боком соскользнул на пол.

— Ну, знаете!.. — возмутился Стивен.

Найджел, расстегнув Райлу воротничок и распустив галстук, поднял голову:

— Когда вы ушли отсюда в пятницу?

Лицо Протеру как-то съежилось, губы выпятились и втянулись обратно.

— Вы что, не человек? — спросил он.

— Это первый вопрос, который вам задаст полиция. Если хотите, можете приберечь ответ для них.

— По-моему, сразу же после четверти шестого. Мне надо было успеть на поезд.

— А мисс Майлз была тут, когда вы уходили?

— Да. Но печатала на машинке, а не резала себе горло.

Бэзил Райл застонал, словно в ответ на ехидное замечание Стивена. Он открыл глаза и сел, мотая головой.

— Что же это?.. Мне стало дурно? — Когда он окончательно пришел в себя, на лице его появилось выражение опустошенности и горя. Он с трудом встал на ноги.

— Ничего не поделаешь, друг мой, — сказал Стивен с несвойственной ему сердечностью. — Все кончено. Она умерла.

Райл уставился на него.

— Мне очень жаль… — произнес он наконец, вероятно имея в виду не смерть Миллисент, а свое прежнее отношение к Стивену.

— Нет, кое-что вы можете сделать, — сказал Найджел. — Сбегайте вниз и попросите у Мириам Сандерс ключ.

— Но ведь ключ пропал, — сказал Стивен. — Ну конечно, она заперлась изнутри. И…

— Если вы еще раз заглянете в окно, вы заметите, что в дверях ключа нет. Конечно, она могла запереть дверь, а ключ куда-то положить. Но я говорю не об этом ключе.

— А о каком?

— О запасном ключе от боковой двери на улицу. Он хранится у девушки в приемной. Я бы, если не возражаете, хотел на него взглянуть.

Бэзил пошел выполнять его поручение. Найджел заранее опроверг возражения Стивена:

— Нет. Его лучше чем-нибудь занять. Издательство закрыто с вечера пятницы до понедельника?

— Да.

— И никто здесь не бывает? Никогда?

— Нет, конечно, не считая Артура. Вы же знаете, что его квартира на верхнем этаже.

— А что происходит в пятницу вечером? Служащие уходят в то же время, что и в другие будние дни?

— Да. Кое-кто в пять, остальные в половине шестого.

— Кроме тех, кто работает сверхурочно?

— Нет. У нас твердое правило, что в пятницу сверхурочно никто не работает. А компаньоны в этот день нередко уходят раньше обычного.

Зазвонил телефон. Это был Бэзил Райл.

— Мисс Сандерс не может найти ключа от боковой двери. Его нет ни в том ящике, где она его всегда держит, ни в других ящиках.

— Спросите, помнит ли она, когда видела ключ в последний раз?

— Кажется, в четверг утром.

— Спасибо. Сами вы его не брали? Нет? Вы, может быть, спросите других компаньонов, не брал ли кто-нибудь из них? — Найджел положил трубку. — Вот и вторая пропажа. Наверно, лежит у мисс Майлз в сумке.

— Вторая пропажа? — спросил Протеру.

— Да. Первая — это бритва.

— Бритва?

— В общем то, чем она перерезала себе горло. В руке у нее этого нет. И, по-моему, рядом с ней тоже. Неважно, теперь скоро узнаем.

Красивые глаза Стивена были внимательно устремлены на него.

— Вы хотите сказать, узнаем, было ли это самоубийством?

— Вот именно.

Найджел снова поднял телефонную трубку и попросил соединить его с домом Миллисент Майлз. Поговорив по-немецки со служанкой, он сообщил Протеру:

— В пятницу вечером она не вернулась домой, хотя и просила приготовить обед. Служанка не очень удивилась — хозяйка часто меняла распорядок дня, не предупредив, — и решила, что мисс Майлз поехала куда-нибудь на субботу и воскресенье. Пыталась вчера дозвониться до Киприана Глида, но его не застала.

— Вы, значит, думаете, что это произошло в пятницу вечером?

— Похоже на то. Но сказать точно пока ничего нельзя.

На лестнице раздался топот. Найджел вышел. Артур Джералдайн вел за собой группу работников уголовной полиции во главе с угрюмым инспектором Райтом, которого недавно перевели из окружной полиции в Главное управление, и полицейским врачом. При виде Найджела Райт поднял брови, но ничем больше не выдал, что знает его. Джералдайн представил их друг другу.

— Вам, вероятно, понадобится помещение для… гм… работы? Для бесед и прочего… — сказал он. — Пожалуй, лучше всего вам занять библиотеку. Вторая дверь направо.

— Благодарю вас, сэр. Тогда я больше не стану вас отрывать от работы. — Райт поглядел на полицейского сержанта, одной рукой показал на дверь мисс Майлз, а другой сделал выразительное движение. Сержант вынул связку отмычек.

— Вы не смогли бы уделить нам несколько минут, мистер Стрейнджуэйз? — Изысканные манеры Джералдайна производили в этой обстановке странное впечатление. — Если вам, инспектор, что-нибудь понадобится, мой добавочный — четыре.

Найджел задержался, чтобы перекинуться с Райтом несколькими словами. В это время сержант отпер дверь. Из комнаты пахнуло очень теплым, неприятно спертым воздухом. Электрический камин горел там все выходные дни.

Внизу, в кабинете старшего компаньона, взору Найджела представилась точно та же картина, какую он видел, когда попал сюда впервые, пять дней тому назад: Джералдайн сидел за письменным столом, Лиз Уэнхем стояла, прислонившись к окну, а Бэзил Райл, позвякивая монетами в кармане, — по другую сторону стола. Казалось, они навсегда запечатлены в этой композиции: трое издателей обсуждают весенний выпуск книг, какое-то переиздание или неразумные возражения автора против рекламного текста на суперобложке.

— Ужасная история, Стрейнджуэйз, — произнес Артур Джералдайн. — Почему она это сделала? Почему? — Судя по его искреннему возмущению, ему явно хотелось добавить: «Да еще на священной территории „Уэнхема и Джералдайна“!»

— Нет никакой уверенности, что это сделала она.

Стоя неподвижно у окна, Лиз Уэнхем спросила:

— Вы хотите сказать, что это может быть… — Слово «убийство» она не решилась выговорить. Ее розовые, как яблочки, щеки пошли пятнами. — …Сделано кем-то другим?

Найджел кивнул. Он заметил, что Райла передернуло. Джералдайн опустил лысую голову на руки.

— Сначала история с клеветой, а теперь еще и это, — пробормотал он.

— Бросьте, Артур. Это просто совпадение. — Лиз Уэнхем пыталась сохранить обычную жизнерадостность.

«Совпадение, — подумал Найджел. — А может тут быть совпадение?»

— Она бы никогда этого не сделала. Кто угодно, но не Миллисент, — сказал Бэзил Райл каким-то странным тоном — страдальческим и вместе с тем раздраженным.