Несчастливый город - Эллери Квин

Выпал первый снег. Дыхание в долинах отдавало паром. Герми собирала корзины с подарками для бедных фермеров. На холмах уже мелькали лыжники, а мальчишки с нетерпением ожидали, когда замерзнут пруды. Нора и Джим оставались загадкой. Нора поправилась после «недомогания» в День благодарения — она стала чуть более худой, бледной и нервной, но держала себя в руках. Правда, иногда казалась испуганной и категорически отказывалась с кем-либо обсуждать свои проблемы.

— Что не так, Нора? — допытывалась ее мать. — Ты должна сказать мне…

— Ничего. У нас все в порядке.

— Но Джим пьет, дорогая. Об этом знает весь город, — стонала Герми. — Это становится национальным позором! И вы с ним постоянно ссоритесь…

Нора сжимала маленькие губы.

— Позволь мне жить моей жизнью, мама.

— Твой отец беспокоится…

— Прости, мама, но это моя жизнь.

— Вы ссоритесь из-за Розмэри, не так ли? Она вечно уводит Джима в сторонку и шепчется с ним. Сколько еще она собирается гостить у вас? Нора, дорогая, ведь я твоя мать! Ты можешь мне довериться…

Но Нора с плачем убегала.

Пэт старела на глазах.

— Эллери, эти три письма… они все еще в шляпной коробке в стенном шкафу Норы. Я заглядывала туда вчера вечером — ничего не могла с собой поделать.

— Знаю, — вздохнул Эллери.

— Вы тоже проверяли их?

— Да. Пэтти, Нора перечитывала письма. Их явно доставали из коробки…

— Но почему Нор не хочет взглянуть в лицо правде? — воскликнула Пэт. — Она знает, что 28 ноября произошло первое покушение — первое письмо должно было ей это объяснить! Тем не менее Нора не захотела показаться врачу, не предпринимает никаких мер, чтобы защитить себя, отказывается от помощи… Я не могу ее понять!

— Может быть, Нора опасается скандала? — осторожно предположил Эллери. — Вы ведь рассказывали мне, как она пряталась от всего окружающего мира, когда Джим бросил ее накануне свадьбы несколько лет назад. В вашей сестре, Пэт, сидит глубоко укоренившаяся провинциальная гордость. Она не желает, чтобы о ней судачили. А если о случившемся станет известно…

— Так оно и есть, — кивнула Пэт. — Я была глупа, что не замечала этого раньше. Нор все игнорирует, как ребенок. Закрой глаза, и не увидишь привидение. Вы правы, Эллери. Она боится Райтсвилла!

* * *

В понедельник вечером, накануне Рождества, Эллери Квин, растирая замерзшие руки, сидел на пне на краю леса и наблюдал за домом 460 по Хилл-Драйв. Луна на небе отсутствовала, но ночь была тихой, и все даже далекие звуки четко доносились. Джим и Нора опять ссорились — на сей раз из-за денег. На что Джим их тратит? Что случилось с брошью?

— Ты должен рассказать мне, Джим! Так больше не может продолжаться!

Сначала мужской голос звучал невнятно, но затем Джим стал закипать, как лава в кратере.

— Не устраивай мне допрос третьей степени!

Эллери слушал внимательно, но не узнал ничего нового. Молодые супруги кричали друг на друга, покуда он, как дурак, сидел из-за них на морозе. Наконец Эллери поднялся с пня и направился краем леса к теплу в доме Райтов. Но внезапно остановился. Дверь Несчастливого дома — каким же правильным стало теперь казаться это название! — громко хлопнула. Эллери побежал по снегу, держась в тени большого дома. Джим Хейт нетвердым шагом направлялся по дорожке к своей машине. Эллери бросился к гаражу Райтов. Он договорился с Пэт, что она будет оставлять ключи от своего автомобиля в замке зажигания на случай срочной надобности. Машина Джима покатилась вниз с Холма с угрожающей скоростью. Эллери поехал следом, не включая фар — он видел дорогу достаточно хорошо благодаря огням автомобиля Джима. 16-е шоссе… Заведение Вика Карлатти…

Было почти десять, когда Джим шатаясь вышел из «Горячего местечка» и снова сел в свою машину. По ее вихляниям Эллери понял, что Джим здорово пьян. Он свернул налево — значит, ехал не домой, а в город. Но куда?

Джим остановился возле убогого деревянного дома в центре Лоу-Виллидж. При свете тусклой двадцатипятиваттной лампочки в подъезде Эллери видел, как он поднялся по лестнице и постучал в дверь с облупившейся краской.

— Джим! — послышался возглас Лолы Райт.

Затем дверь захлопнулась.

Эллери поднялся по ступенькам, скрипящим под его весом. На площадке он без колебаний подошел к двери Лолы и прижал ухо к тонкой панели.

— Ты должна мне помочь! — услышал он крик Джима. — Лола, не прогоняй меня! Я дошел до отчаяния…

— Но я же говорила тебе, Джим, что у меня нет денег, — холодно ответила Лола. — Сядь. Ты пьян как свинья.

— Поэтому я и пью, — усмехнулся Джим.

— Что довело тебя до отчаяния? — Голос Лолы стал ласковым. — Вот так — теперь тебе будет удобнее… Давай, Джим, расскажи все малютке Лоле…

Хейт начал плакать. Всхлипывания были приглушенными, и Эллери догадался, что его лицо прижато к груди Лолы, чье материнское бормотание не представлялось возможным разобрать. Но внезапно она вскрикнула, словно от боли, и Эллери едва не вломился в квартиру.

— Джим! Ты толкнул меня!

— Ты такая же, как все! «Расскажи Лоле»! Убери от меня руки! Я ничего тебе не расскажу!

— Джим, тебе лучше поехать домой.

— Ты дашь мне денег или нет?

— Но, Джим, я же говорила тебе…

— Ни у кого не выпросишь ни цента! Попал в беду, а собственная жена и пальцем не шевелит! Знаешь, что мне пришлось сделать?

— Что, Джим?

— Ничего… — Последовала длительная пауза. Очевидно, Джим отключился. Эллери с любопытством ждал. Внезапно послышались слабый вскрик Лолы и сердитое ворчание Джима: — Я же сказал, убери от меня руки!

— Джим, я не… Ты заснул…

— Ты меня обыскивала! Что ты искала, а?

— Не надо, Джим. Мне больно… — Лола явно старалась сдерживаться.

— Тебе будет еще больнее! Я покажу тебе…

Эллери открыл дверь. Лола и Джим боролись, стоя на коврике в центре бедной, но аккуратной комнатенки. Джим пытался повалить ее на пол, а Лола отталкивала его, уперев руку в подбородок. Голова Джима была запрокинута, глаза его сверкали пьяным блеском. Вздохнув, Эллери бросился к ним, оторвал Джима от Лолы и усадил его на провалившийся диван. Джим закрыл лицо руками.