Мой друг Мегрэ - Жорж Сименон

Англичане все-таки молодцы. Разве какой-нибудь французский коллега на месте м-ра Пайка удержался бы от искушения взять реванш? Даже Мегрэ, который по характеру не был насмешником, чуть было не намекнул с простодушным видом на то, что инспектор из Скотленд-Ярда так часто спускал ночью воду в уборной.

Может быть, накануне вечером и тот и другой перебрали больше, чем думали? Во всяком случае, это казалось весьма неожиданным.

Они все еще были втроем — Мегрэ, м-р Пайк и Жожо — в кухне, дверь которой оставалась открытой.

Мегрэ допивал кофе, а м-р Пайк в купальном костюме стоял, застя ему свет, в то время как Жожо пыталась отыскать в буфете бекон для англичанина. Было без трех восемь, когда Мегрэ, глядя на часы, произнес самым неподражаемо невинным тоном:

— Интересно, протрезвел ли Леша после своих вчерашних рюмочек?

Жожо вздрогнула, но не обернулась. Что до м-ра Пайка, то, несмотря на хорошее воспитание, даже он не сумел скрыть удивление. Однако инспектор с безупречной простотой отчеканил:

— Я только что видел, как он садился на «Баклан»; видимо, лодка дожидается Жинетту.

Мегрэ начисто забыл о похоронах Марселена. Хуже того, он вдруг вспомнил, что накануне долго и даже слишком настойчиво говорил о них с инспектором.

Присутствовал ли при их разговоре м-р Пайк? Этого он сказать не мог, но хорошо помнил, что сам в это время сидел на банкетке.

— Ты поедешь вместе с ней, дружок, — втолковывал он Леша. — Понял? Правда, я не уверен, что это что-нибудь даст. Но вдруг зрелище это вызовет у нее какую-нибудь реакцию? Или кто-нибудь попытается под шумок поговорить с ней? А быть может, увидишь знакомое лицо и это тебе что-то подскажет? Нужно всегда ходить на похороны. Это мой старый принцип, который часто себя оправдывал. Только гляди в оба.

Мегрэ даже вспомнил, что, обращаясь к Леша, все время называл инспектора на «ты», вспомнил также, что рассказал ему несколько историй с похоронами, которые навели его на след преступника.

Теперь ему было ясно, почему Жинетта производила столько шума у себя в комнате. Он слышал, как она открыла дверь и крикнула сверху:

— Принеси-ка мне чашку кофе, Жожо, да побыстрей.

Сколько у меня еще осталось времени?

— Три минуты, мадам.

И как раз в этот момент рев сирены на «Баклане» оповестил, что катер вот-вот отойдет.

— Я схожу на причал, — объявил комиссар.

Времени, чтобы подняться наверх, не оставалось, поэтому Мегрэ вышел на улицу, как был — в комнатных туфлях и без воротничка. Но не один он был в таком виде. Возле катера собрались группы людей, все те же, что были здесь и накануне, когда Мегрэ впервые ступил ногой на поркерольский берег. Видимо, они присутствовали при всех прибытиях и отчалах.

Прежде чем начать день, они приходили поглазеть, как «Баклан» покидает гавань, а затем, еще до того как привести себя в порядок, выпивали глоток белого у Поля или в других кафе.

Дантист, менее сдержанный, чем м-р Пайк, упорно смотрел на комнатные туфли Мегрэ, на его небрежный вид, и улыбка удовлетворения на его лице недвусмысленно означала: «Я вас предупреждал! Вот видите, уже начинается!» Очевидно, он имел в виду поркеролит, которым сам был заражен до мозга костей. Но он удовольствовался лишь тем, что громко спросил:

— Ну как, хорошо спали?

Леша, уже сидевший на катере, стремительный, нетерпеливый, снова выбежал на берег, чтобы поговорить с комиссаром.

— Я не хотел вас будить. Почему она не идет? Батист говорит, что, если она сейчас не явится, они уйдут без нее.

На катере толпились и другие люди, собравшиеся на похороны Марселена: разряженные по-праздничному рыбаки, каменщики, торговка табаком. Шарло поблизости не было, хотя Мегрэ только что видел его на площади. На «Северной звезде» не замечалось никаких признаков жизни. В ту минуту, когда немой уже собирался отдать швартовы, появилась запыхавшаяся, вся благоухающая Жинетта в шуршащем черном шелковом платье и черной шляпе с вуалью. Ее втащили на борт так ловко, словно исполняли цирковой номер, и, только усевшись, Жинетта увидела стоявшего на причале комиссара и слегка кивнула ему.