Архангел - Роберт Харрис

В шесть часов вечера майор Феликс Суворин в сопровождении своего помощника лейтенанта Виссариона Нетто явился с докладом о прошедшем дне к своему непосредственному начальнику, полковнику Юрию Арсеньеву.

Обстановка, как всегда, была неофициальная. Арсеньев сидел, развалясь, за своим столом, на котором лежала карта Москвы и стоял кассетник. Суворин, расположившись на диване у окна, курил трубку. Нетто вставил кассету.

— Сначала, товарищ полковник, — сказал Нетто Арсеньеву, — вы услышите голос Мамонтовой.

И он нажал на «play».

«Кто это?»

«Кристофер Келсо. Могу я поговорить с товарищем Мамонтовым?»

«А кто вы?»

«Я же сказал: моя фамилия Келсо. Я звоню из автомата. По срочному делу».

«Да, да, но кто это?»

Нетто нажал кнопку «pause».

— Бедная Людмила Федоровна, — сочувственно произнес Арсеньев. — Ты знал ее, Феликс? Я помню ее, когда она была на Лубянке. О-о, произведение искусства! Тело — как пагода, ум — как бритва и язычок соответствующий.

— Все это уже в прошлом, — заметил Суворин, — во всяком случае, ум.

— Следующий голос будет вам более знаком, товарищ полковник, — сказал Нетто.

«Ладно, хватит. Говорит Мамонтов. А вы кто?»

«Келсо. Доктор Келсо. Может быть, вы меня помните?»

«Помню. Что вам надо?»

«Встретиться с вами».

«С какой стати мне с вами встречаться после того дерьма, которое вы написали?»

«Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов».

«По поводу?»

«Черной клеенчатой тетради Иосифа Сталина».

«Помолчите-ка».

«Что?»

«Я сказал — помолчите. Я думаю. Где вы сейчас?»

«Возле «Интуриста» на Моховой».

«Это недалеко от меня. Пожалуй, приезжайте».

— Прокрути-ка еще раз, — сказал Арсеньев. — Не Людмилу. Последний кусок.

Сквозь бронированное стекло за спиной Арсеньева Суворин видел в пруду отражение огней здания, а дальше — почти неразличимую сейчас темную полосулеса, его неровные очертания на фоне вечернего неба. Между деревьями мелькнули фары и исчезли. Патрулируют, подумал Суворин, подавляя зевок. Он был рад, что Нетто задействован. Почему не дать парню шанс отличиться?

«Черной клеенчатой тетради Иосифа Сталина...»

— Ё-моё, — тихо произнес Арсеньев, и его одутловатое лицо стало жестким.

— Звонок был сделан этим человеком сегодня, в четырнадцать четырнадцать, — продолжал Нетто, протягивая две тоненькие бордовые папочки. — Кристофер Ричард Келсо по прозвищу Непредсказуемый.

— Вот это хорошо сработано, — сказал Суворин, еще не видевший фотографии. Она явно только что вышла из проявочной, еще блестела и пахла гипосульфитом натрия. — Откуда снимали?

— С третьего этажа во внутреннем дворе, напротив входа в подъезд Мамонтова.

— Мы что же, можем теперь позволить себе снять квартиру в Доме на Набережной? — буркнул Арсеньев.

— Это пустая квартира, товарищ полковник. Не стоила нам ни рубля.

— Сколько времени он там пробыл?

— Прибыл в четырнадцать тридцать две, товарищ полковник. Вышел в пятнадцать ноль семь. Один из наших, лейтенант Бунин, был отправлен за ним. Келсо сел в метро на «Боровицкой», вот здесь, сделал одну пересадку, вышел на «Краснопресненской» и дошел вот до этого дома, — Нетто снова ткнул пальцем в карту, — на Вспольном. Дом пустует. Объект незаконно проник туда и провел там около сорока пяти минут. Согласно последней записи он пошел оттуда по Садовому кольцу на юг. Это было... десять минут назад.

— Почему такое прозвище — Непредсказуемый?

— Это человек, который совершает неожиданные поступки, товарищ полковник, — ответил неглупый Нетто. — И притом успешно.

— Сергей! Где этот чертов кофе? — Арсеньев, невероятный толстяк, имел обыкновение засыпать, если не взбадривал себя каждый час кофеином.

— Сейчас будет, Юрий Семенович, — произнес голос из приемной.

— Родителям Келсо обоим было за сорок, когда он появился на свет.

Арсеньев обратил на Виссариона Нетто удивленные глаза.